Неповторимая

Дэвид встряхнул Шону и уставился ей в лицо.

— Хватит намеков. О чем ты говоришь? — ледяным тоном осведомился он.

— То, что ты хочешь видеть, — я! — выкрикнула она.

— Опомнись, девчонка!

— Я… — начала она, но осеклась. Ему следовало отпустить ее. А потом уйти. Прочь из конюшни. И поговорить с Шоной и ее родственниками завтра утром.

— Не задерживай меня, Шона, — резко предостерег Дэвид. — Не стремись к сделке, которую ты не сможешь…

— Постой! Я правда готова… отдать тебе все, что предлагаю, — настаивала она, но вновь задохнулась, едва Дэвид сжал пальцы на ее плечах и приблизил ее к себе вплотную."

"Шона уставилась ему в глаза, приоткрыв рот от неожиданности. Дэвиду это прикосновение принесло такую муку, что он впился в ее губы, раздвинув их кончиком языка. Она была само наслаждение — с пышной грудью, упруго упирающейся в его грудь, и стройными длинными ногами. Дэвид застонал, ненадолго оторвавшись от ее губ, ощущая, как его охватывает головокружение, одновременно обостряя все чувства.

Он испытал… слишком многое.

Но этого было мало. Какая-то неприметная деталь настораживала Дэвида. Его голод был неутолим, чувства слишком обострены. Его мужское достоинство пульсировало, прижавшись к ней. Взглянув в лицо Шоны, он обнаружил, что она бледна, а ее ресницы опущены. Губы оставались слегка приоткрытыми, ждущими нового поцелуя. Дэвид запустил пальцы в роскошную черную гриву ее волос. И вновь нашел ее рот.

Он подхватил ее на руки, чувствуя, что вскоре ему не хватит на это сил. Спотыкаясь, бросился к деревянному топчану у стены и упал на него. У него кружилась голова, тело полыхало от страсти. Запах свежего сена заполнил комнату, тут же сменившись ароматом сиреневого мыла и женской кожи…

— Подожди! — взмолилась она.

Подождать? Теперь, когда грохот его сердца отдавался во всем теле, когда он изнывал от желания, разрывавшего на части его плоть и душу? Нет, ждать немыслимо. Сейчас он не мог поверить, что совсем недавно собирался просто выслушать ее — и уйти.

— Дэвид!

Он услышал, как Шона прошептала его имя, ее голос вдруг стал невнятным и неуверенным. Какой-то частью сознания он припомнил, что переставил бокалы — оба выпили из бокала с вином, предназначавшимся только для него.

Вино в бокале… Такое крепкое, что заставило забыть обо всем. Теперь для Дэвида ничто не имело значения. Даже то, как каждый из них хотел поступить.

— Пожалуй, я соглашусь на сделку, — сообщил он. «Лучше откажись!» — прозвучал тревожный голос где-то в его голове.

Но отказаться он не мог.

Взрыв ощущений, охвативших его, был ошеломляющим. Дэвида переполнили запах и вкус Шоны. Мир расплылся в его глазах, отступая перед призывом жажды чересчур острых ощущений.