Неповторимая

Шона вновь завизжала в панике — над ней нависло еще одно знакомое лицо.

Алистер!

Их глаза, синие глаза Мак-Гиннисов, встретились. Алистер, еще один родственник Шоны. Он держал в руке нож. У Шоны вырвался вопль.

— Тише, Шона! Я освобожу тебя!

Она застыла. Алистер торопливо резал веревки на ее руках и ногах.

— Не шевелись! — приказал он.

Шона почувствовала, как лезвие рассекает веревки, удерживающие ее на камне. Ее руки и ноги затекли, но Алистер поднял ее с алтаря, заставляя поторопиться.

— Алистер, я…

— Шона, скорее, здесь слишком опасно!

Она сумела сделать несколько шагов. Алистер отвел ее подальше к стене, и Шона увидела, что Дэвид поднялся с пола. Вся его рука была залита кровью. Шона не знала, чья это кровь. Он стремительно повернулся лицом к людям в плащах, жестом приказывая Шоне и Алистеру отступить к нему за спину.

— Хватайте его! — вскричал кто-то.

Два смельчака попытались выполнить приказ, но в воздухе блеснул меч Дэвида, и оба противника в плащах были сметены одним ударом.

— Чертовы ублюдки! Неужели вы ни на что не способны? — вновь послышался злобный крик.

Вперед выступил человек, сбрасывая плащ. Это был Ферпос Эндерсон. С ревом он метнулся к Дэвиду, вскинув нож.

Дэвид стремительно отступил в сторону. Шона отвернулась, когда меч Дэвида вонзился в спину Фергюса. Среди людей в плащах началась паника.

— Бежим! — громко воскликнул кто-то, и толпа хлынула к узкому выходу, но вдруг отпрянула обратно в глубь пещеры.

В полосу света факелов шагнули Ястреб Даглас и Слоан Трелони. Сбоку к ним ринулась тень.

— Слоан! — предостерегающе вскрикнул Ястреб. Слоан с ужасающим проворством выхватил пистолет.

Грохнул выстрел — и человек в плаще рухнул. Толпа застыла на месте. Внезапно одна из женщин завыла. По голосу Шона узнала Джину Эндерсон.

— Остальными займется правосудие, — произнес Дэвид. — Пора выбираться отсюда.

Он набросил свой черный бархатный жакет на плечи Шоны. Она сделала шаг вперед и зашаталась. Подхватив на руки, Дэвид понес ее из пещеры. Шона закрыла глаза, не желая больше видеть ни козлоголовое божество, ни тело Лоуэлла.

Они вышли в прохладную ночь. Прижавшись к Дэвиду, Шона запрокинула голову, глядя на небо.

Его озаряла призрачным светом полная луна. Так и должно быть: Ночь лунной девы приходится на полнолуние. Но сейчас для Шоны это не имело значения, как и многое другое. Дэвид держал ее на руках. Она стала его женой. Он смотрел на Шону так, что она без колебаний поняла: Дэвид любит ее. Больше она ничего не желала знать, ей хватило одного взгляда. Бледное светило в небе начинало гаснуть.