Неповторимая

Вместе с тем мне не хотелось признаваться в убийстве человека, и, кроме того, я был уверен: тебя убьют, если люди в плащах узнают, что ты уцелел. Констебль искал живого человека, а у меня был ты. Людям из конюшни нужен был труп — и у меня был убитый преступник. Я отдал тебя констеблю, а труп подбросил в конюшню. Когда он обгорел до неузнаваемости, я вытащил его и положил туда, где прежде оставил мою кузину. — Вновь смутившись, он взглянул на Дэвида. — Видишь ли, я боялся своих родных.

— Почему? — удивился Дэвид.

— Я опасался, что мой отец или брат могли быть среди людей в плащах, и если ты проснешься утром живым и невредимым, нам придется поплатиться дороже, чем за мое мелкое мошенничество.

Опираясь на каминную доску, Дэвид недоверчиво взглянул на Алистера.

— Что же дальше? — спросил он.

— Это все. Больше мне нечего сказать, — ответил Алистер.

Дэвид покачал головой.

— Твои отец или брат и вправду были среди людей в плащах?

На горле Алистера судорожно забилась жилка.

— Я… этому не верю.

— Почему?

— Не знаю, — признался Алистер, — но не верю. Дэвид не шелохнулся.

— А ребенок? — спросил он.

— Какой ребенок? — Алистер нахмурился.

— Ребенок Шоны. Мой сын.

Брови Алистера сошлись на переносице.

— Малыш умер в Глазго. Я не думал… откровенно говоря, я был уверен: она не расскажет тебе про ребенка, который погиб, не успев сделать ни единого вздоха.

Дэвид уставился на Алистера, не зная, верить ему или нет. Невероятное признание Алистера раскрывало часть загадки — видимо, самую запутанную. И чудесное спасение Дэвида, и его пребывание на корабле наконец-то обрели смысл. Но появление Дэнни, сына Дэвида и Шоны, рядом с замком, который должен был стать его наследством, оставалось загадкой. Сегодня старый Эндерсон был перепуган: он рассказал то, что считал истиной. Девушка из замка принесла ему ребенка. Он понял, что должен заботиться о малыше и хранить тайну. Ради леди Шоны.

— Дэвид… то есть лорд Даглас, — с легкой усмешкой поправился Алистер, — я не надеюсь добиться прощения — ведь все началось с моей глупости. Но я рассказал тебе правду — может, за это ты не станешь разрывать меня на куски, перерезать глотку и насаживать мою голову на ворота замка в назидание остальным?

Дэвид смутился, улыбка тронула его губы.

— Я не знаю, как мне быть. Ты спас мне жизнь, вытащил из огня. И спас Шону.

— Это правда. Я — гнусный обманщик, мошенник, но…

— Но не убийца? — подсказал Дэвид.

— Да, не убийца, — торжественно заявил Алистер. Дэвид не сводил с него глаз.

— Ребенок Шоны не умер, — наконец сообщил он. — Дэниэл — наш сын, зачатый той ночью.

— Дэнни! — воскликнул Алистер и расхохотался.