Непостижимое сердце

Платье, сшитое из брюссельского кружева, показалось бы красивым, подумала Вирджиния, если бы не было таким чудовищно громоздким; фата ниспадала по ее спине из-под громадной, сверкающей тиары. Вирджиния сама себе напомнила непомерных размеров фею на рождественской елке."

"Она с горечью рассмеялась. В этот момент раздался стук в дверь, и вошел лакей с бокалом шампанского на серебряном подносе.

– Наилучшие пожелания от вашей матери, мисс Вирджиния, и вы должны выпить это до последней капли.

Вирджиния взяла бокал и сделала глоток, думая, что, возможно, ей действительно станет после этого легче дышать. Чернокожий лакей, которого она с трудом узнала в новой, богато украшенной униформе, напудренном парике и белых перчатках, улыбнулся:

– Желаю вам счастья, мисс.

– Спасибо, – машинально ответила Вирджиния.

Она поставила пустой бокал на туалетный столик и услышала голос своего дяди, звавшего ее из коридора:

– Ты готова, Вирджиния? Все ждут тебя.

– Я готова, дядя.

Она направилась к нему, увидела выражение восхищения на его лице и в то же мгновение поняла, что оно вызвано не ею, а тиарой.

– Подождите минуточку, мисс, – подошла одна из служанок. – Вы не прикрыли лицо вуалью. Невесте следует оставаться под вуалью до окончания бракосочетания, а затем можно откинуть ее в сторону.

– Спасибо, – пробормотала Вирджиния. Служанка опустила тюлевую вуаль на ее лицо.

Казалось, она перекрыла последний доступ воздуха, и сердце девушки забилось с еще большим напряжением.

«Это все нервы», – подумала она. Вирджиния положила руку в белой перчатке из телячьей кожи на руку своего дяди и взяла букет из тубероз и ландышей. Они не спеша спускались по лестнице в гостиную.

Тихая музыка, перекрываемая гулом сотен голосов, была едва слышна. Гости столпились у лестницы. Они расступились, давая пройти Вирджинии в сопровождении дяди, со всех сторон до нее доносились пожелания счастья. Но Вирджиния шла с опущенной головой и даже не пыталась отвечать. Каждый шаг требовал от нее усилий, и она была благодарна, что дядя поддерживает ее. Вирджиния чувствовала, что, если бы дядя не тащил ее на буксире, если бы его не было рядом, она двинулась бы назад, а не вперед. Она подняла глаза и увидела епископа. По одну сторону от него стояла ее мать с выражением восторга и триумфа на лице; по другую сторону стоял мужчина.

Вирджиния не ожидала, что маркиз окажется таким высоким, таким широкоплечим и, действительно, черноволосым. Ей всегда представлялось, что англичане блондины, но он был брюнетом, в этом ее мать оказалась права. Он был самым красивым мужчиной из тех, что ей доводилось видеть.