Недотепа. Непоседа

Но знаешь, что самое ужасное?

– Что? – шепотом спросил Трикс.

– Голуби были голодные и изможденные от дальней дороги. Но ни один из них не посмел клевать то, что нес в лапах!

– Что за страсти ты рассказываешь мальчику перед сном? – Сонная фея выбралась из потайного кармана и раздраженно уставилась на Васаба. – Как я не люблю все эти ваши восточные жестокости… в землю бы заживо закапывала за такое!

Как обычно после злоупотребления пыльцой, фея была не в духе.

– Прекрасная пери! – взмолился Васаб. – Я умолкаю, если на то твоя воля!

– Не надо умолкать, – мрачно сказал Трикс. – Неужели Алхазаб и впрямь так силен?

Васаб часто закивал.

– Если убийцы ему ничего не смогли сделать, так неужели ваши придворные волшебники сплоховали?

– Они колдовали три дня и три ночи, собравшись в главном зале башни колдунов! – понизив голос, сказал Васаб. – А потом раздался страшный хохот, идущий из ниоткуда, и в одно мгновение башня заполнилась болотной грязью. Некоторые колдуны выплыли, некоторые остались в башне навсегда. Но насылать на Прозрачного Бога проклятия уже никто не решался.

– Понятно, – сказал Трикс.

– Рассказать что-нибудь еще? – любезно спросил Васаб.

– Нет уж, хватит! – решительно ответила Аннет. – На этом ты прекратишь дозволенные речи, а Трикс отправится спать.

Трикс не стал спорить с феей, которая так решительно взялась командовать от его имени. Ему и впрямь хотелось спать, а еще его немного подташнивало – то ли от кальяна, то ли от историй Васаба, то ли от не слишком свежей баранины, пошедшей на кебаб.

Как волшебник, он получил в свое полное распоряжение лучший шатер, довольно мягкий тюфяк и очень удивившее его шерстяное одеяло. Зачем одеяло в пустыне?

Понял это Трикс только глубокой ночью, когда проснулся, стуча зубами от холода. Аннет, которая, когда он засыпал, еще коротала вечер у кальяна с Васабом, забилась ему под рубашку.

Кляня странный климат пустыни, Трикс закутался в одеяло и некоторое время лежал, слушая ночные звуки. Вдали печально выл шакал (во всяком случае, Трикс надеялся, что это шакал, а не кто-нибудь пострашнее). Стрекотали неведомые насекомые. Сухо шумели сухие листья на пальмах (пальмы почему-то сухие листья не сбрасывали, они оставались на стволе, обвисая, и покрывали его шелестящей чешуей). Громко храпел в своем шатре Васаб Куркум. Поскрипывал песок под ногами охранника, прохаживающегося вокруг лагеря. Вздыхали во сне верблюды.

Трикс представил себе узкие улочки Босгарда, где до сих пор небось празднуют начало нового года. Гоняет по улицам детвора, рассказывая взрослым поздравительные стишки и клянча за это сладости. На улицах продают горячее вино с пряностями.