Непорочная для Мерзавца

Сны ведь бываю длинными, нам кажется, что мы проживается в них всю жизнь, а на самом деле это всего лишь секундный импульс в мозгу.

Может быть, если очень сильно захотеть проснуться, кошмар закончится?

— Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Алекс.

А я даже ответить ничего не могу, только мысленно уговариваю себя проснуться.

Но чуда не происходит: я открываю глаза — и Габриэль все так же сидит за столом в компании девицы в красном платье, но теперь он даже не сморит в мою сторону, он весь увлечен беседой. Это какая-то игра? Или он просто получил, что хотел? Может, это его месть за то мое «нет»? Он ведь обещал, что получит от меня все и я дам это сама.

То, что я сделала вчера вечером в его квартире, очень даже тянет на «захотела сама».

— Мне просто нужно присесть, — говорю я сбивчиво, и с трудом заставляю себя оторвать взгляд от стола, где сидит Габриэль.

— Вон там — разве не ваша подруга? — Алекс кивает в сторону Веры, которая уже изо всех сил машет нам рукой.

Молча киваю и все-таки сбрасываю со своих плеч его руки.

Габриэль Крюгер меня изменил. Это мерзкое ощущение, но глупо его игнорировать, потому что я чувствую себя его собственностью. Он сидит там с девицей, которая, конечно, не имеет проблем с пищеварением, у нее нет уродливого ожога и она точно не задыхается от поцелуев, и вряд ли упадет в обморок от нервного истощения. А я — здесь, и все мои мысли, как рой рассерженных диких ос вьются только вокруг одного: почему он так со мной? Я ведь простила ему то, что он сделал, я себя наизнанку вывернула, разрешила, как последняя дура, ткнуть свое сердце вилкой, словно какой- то десерт. Я не умею врать, а теперь даже притворяться не могу, потому что устала от игры на публику и больше не хочу делать вид, что мне безразличен и Эл, и его отношение. И я имею право спросить, почему он обращается со мной, словно с носовым платком, который можно просто выбросить в урну и, не заморачиваясь, купить новый."

"Мне только нужно перевести дух. Присесть на стул, запись противный кислый вкус остывшим кофе и взять себя в руки. Эл множество раз вторгался в мои разговоры просто потому, что он хотел и мог это сделать. Сейчас я хочу и могу вторгнуться на его территорию, и чем бы это ни кончилось, хуже уже все равно не будет.

— Кажется, она не важно себя чувствует, — обращается Алекс к Вере.

Подруга порывается позвать официанта, но я останавливаю ее руку, мотаю головой.

Господи, только бы она не увидела, только бы не…

— Кажется, я знаю в чем дело, — говорит она и я беззвучно стону от разочарования.

Сегодня самый невозможно противный день в моей жизни, потому что все складывается одно к одному. Как будто… нарочно.

Я пытаюсь сфокусироваться на этой фразе. Неосознанно, как будто глубоко внутри меня звенит тревожный звоночек. Что-то не так.