Непорочная для Мерзавца

Мы никогда не обсуждали то, что случилось после пожара, потому что в принципе и не говорили после него по- человечески. — Это был Рафаэль, Кира. Я сам видел заключение.

— Тогда откуда эта запись?

— Скорее всего, он переслал ее кому-то до того, как все случилось, — задумчиво произносит он.

И это может означать только одно — все это время у Рафаэля был план стукнуть нас лбами, иначе зачем он сделал эту запись? Зачем навал обо мне?

— Кому-то, с кем был в сговоре? — продолжаю противную мысль, от которой внутренности связываются узлом, как будто меня накачивают кипятком. — Но зачем? Что мы ему сделали?!"

"Я непроизвольно повышаю голос, потому что в голове не укладывается, что все это время меня использовали, как приманку, чтобы заманить добычу в клетку.

— Не «мы», а только я, — поправляет Габриэль с мрачной жесткостью. — И его напарник мог либо точно так же меня ненавидеть, либо Раф просто соблазнил его внушительной суммой.

— Рафаэль действительно мог так поступить?

Эл бросает в мою сторону напряженный взгляд, и я чувствую, что он что-то недоговаривает, но понятия не имею, как спросить о том, чего не знаю.

И, словно по заказу, в наш разговор вторгается звонок его телефона.

На экране только одно имя: «Мать».

Не знаю почему, но именно этот звонок, как натянутая струна, рвется в моей голове на самой высокой тревожной ноте. Нет ничего странного в том, то мать звонит своему сыну в десятом часу утра посреди рабочей недели. Нет ничего странного в том, что Эл выходит, чтобы поговорить с ней и я слышу, что он нарочно приглушает голос, скрывая от меня их разговор. Почему? Я могу только догадываться, и ждать, когда Габриэль расскажет сам. Между нами пока еще все так зыбко и хрупко, что даже по свежему люду в оттепель идти безопаснее, чем пробовать форсировать наши отношения. Вряд ли будет так уж уместно приставать к Элу с вопросами, о чем они говорили и почему этого нельзя было сделать при мне.

И вдруг оживает мой собственный телефон. От вибрации медленно ползет к краю стола, но мне страшно даже притрагиваться к нему, потому что голос внутри зловеще шепчет: может быть, это еще один звонок из прошлого? Может быть, это еще одна правда о человеке, которому я только что призналась в любви? Может, черт все подери, это та самая бомба, которая разрушит… все?

Но звонки продолжаются, и я хватаю трубку, стараясь не смотреть на имя звонящего.

Просто фокусируюсь на зеленом кружке «Ответить» и смахиваю его вверх.

— До тебя не дозвониться, — слышу на том конце связи немного обиженный голос Веры, и с облегчением, почти смеясь, выдыхаю.

— Прости, много работы.

— У тебя вообще есть время на подруг? — продолжает ворчать она, но я слышу в голосе веселые нотки.