Непорочная для Мерзавца

Что мне ответить? Что я просто не знаю, как вести себя с этим странным Габриэлем, который не обещает поиметь меня на любой подходящей поверхности? И что мне было бы спокойнее, если бы ничего не менялось, и он был все тем же мерзавцем, которого я могу ненавидеть так же сильно, как и любить? И что у меня голова кружиться от его запаха, хоть это всего лишь гель для душа?

— Мне бы хотелось, чтобы тебя не было рядом, — говорю я, и это чистая правда. Потому что его присутствие выбивает почву у меня из-под ног, и привычные модели поведения больше не работают.

— К счастью, Кира, мне глубоко плевать на твое «хотелось», — бубнит он, сдвигает руку на лоб и хлещет меня отрезвляющей пощечиной янтарного взгляда. Так сильно, что голова непроизвольно дергается. — А теперь перестань меня раздражать и сделай, что я хочу, пока я не вспомнил о том, что у тебя есть еще как минимум рот, и вчера, насколько я помню, он остался девственным.

Я не успеваю разгадать уловку, а Габриэль уже фиксирует мой подбородок двум пальцами, заставляет смотреть ему в глаза. Смотрит так пристально, так глубоко, словно ныряет в самую душу. Через несколько секунд я надежно зафиксирована его взглядом, приколочена, как бабочка, к бархатной витрине и даже если Габриэль вздумает исполнить свою угрозу, я вряд ли смогу сопротивляться.

Его большой палец гладит кожу на подбородке, растирает почти до красноты и поднимается выше. Шершавая кожа медленно чертит контур нижней губы, оттягивает ее с односложным приказом:

— Открой рот, Кира.

Я не послушаюсь. У него нет надо мной такой власти, я не буду играть в его грязные игры и не буду сосать его палец.

Но все это — просто мусор на пути катка по имени «Крюгер», потому что он размазывает меня в считанные секунды, сминая непослушание. Это какой-то гипноз.

Наваждение. Это просто мистика, потому что у меня нет другого объяснения, почему мой рот открывается, и я нервно сглатываю, когда Эл проталкивает палец между губами.

Его кожа теплая, почему-то со вкусом табака, хоть я уверена, что он пришел сюда только в облаке какого-то соленого геля для душа. Эл снова начал курить?

Я пытаюсь сосредоточиться, поймать хоть одну трезвую мысль и вынырнуть с ней на поверхность, глотнуть отрезвляющую реальность. Пытаюсь мысленно обзывать его «Крюгером», но в этом всем нет ни капли спасения, потому что собственная беспомощность — как гиря на щиколотке, и теперь мое падение неизбежно.

— Сожми губы.

Я послушна и бессильна рядом с ним, хоть в моих руках есть все инструменты, чтобы отрезвить Крюгера одним точным ударом, бросить грешника обратно в ад, вместо того, чтобы ловить каждый звук его голоса.

— Многообещающий рот, Кира, — гортанно выстывает он, проталкивая палец до самого основания. И ведет бедрами вверх, на секунду жмурится.