Неполная дура

— Ничего в голову не приходит, — вскоре сдался Никита.

— Выпей еще, — деловито предложила Мариша, наливая полную рюмку.

Никита ее поднял, поднес ко рту и внезапно замер, так и не выпив.

— Стоп! Кажется, вспомнил!

Подруги затаили дыхание. А нотариус, отставив все еще полную рюмку обратно на стол, произнес:

— Помню, Гера говорил, что его старшая сестра не слишком удачно вышла замуж. Дескать, муж хоть и бывший военный, но чин небольшой. Да и не в отставку он вышел, а сам контракт продлевать не стал. То есть никаких привилегий не имеет. И лентяй еще к тому же.

— И что? Каким образом нам это может помочь?

— Дайте же договорить, трещотки! Я же еще не все вам рассказал!

— Ну, так говори по существу. Что нам чужой муж? Да еще лентяй при этом?

— А по существу вам важно знать, что после свадьбы жить они переехали в Павловск. В дом от военной части, где служил муж.

— А как сестру звали?

— Вот этого не помню.

— Нет, точно не помню. Не говорил мне Гера. А вот фамилию мужа сказал.

— Смешная у него такая была фамилия, — задумчиво пробормотал Никита. — Я еще посмеялся. Мужик, военный, а фамилия такая несерьезная. Детская какая-то фамилия.

— И какая же? — терпеливо спросила у него Инна.

Вместо ответа Никита выпил снова водки и, видно, для разнообразия взял с тарелки кусок буженины. На этот раз все обошлось благополучно. Может быть, потому, что Мариша заблаговременно убрала из поля деятельности Никиты все колющие, режущие или просто легко бьющиеся предметы. Прожевав буженинку, нотариус неожиданно снова ударился в воспоминания.

— Вспомнил, почему Гера был недоволен замужеством сестры. Они в маленький городок переехали, там ей никакого простора и продвижения для ее творчества не было.

— А что она творила?

— Она пела, — ответил Никита. — И очень хорошо. Музыкальную школу окончила и все такое прочее.

Подруги переглянулись. Им одновременно на ум пришло одно и то же имя, которое они уже слышали. И даже биография обладательницы этого имени вполне укладывалась в то, что сейчас сообщил подругам Никита.

— Помнишь, нам еще говорили, что всем приемным детям Юлиан Иванович давал редкие и даже странные имена. Один был Платон, а девочку, видимо, старшую, назвал Примой.

— Должно быть, она самая и есть, — согласился Никита. — Вот повезло девке. Прима Зайчик. Закачаешься, что за имечко!

— Постой! Как ты сказал?

— А что? Прима Зайчик. О! Вспомнил, как того летчика фамилия была. Зайчик!

— И служил он в авиации?

— Но ты же только что назвал его летчиком!

— А-а-а, — протянул Никита. — Ну, ясное дело, раз так назвал, значит, в самом деле летчиком был.

И протяжно зевнув, нотариус начал неожиданно устраивать свою голову среди тарелок, рюмок, бутылок и приборов, которые Мариша заботливо расчищала для него.