Непокорное сердце огненного альфы

Просто довольно трудно соображать дальше, когда здоровенный крепкий стояк не только отвлекает визуально, побуждая вторую натуру тянуться навстречу, словно она – не волчица, кошка блудливая, но и слишком плотно упирается в живот, а собственные мысли планомерно ускальзывают лишь к одному этому факту.

– Никакая я тебе не Веснушка! – не сообразила, что ещё сказать.

– Веснушка, – повторил он, склонившись ниже и перенеся одну ладонь мне на шею. – Самая настоящая поцелованная солнцем Веснушка.

Мужские пальцы неожиданно осторожно повели невидимую линию до самого пупка.

А я – да, позволила прикоснуться…

Кажется, и самой захотелось. Попробовать, каково это.

Всё равно никто не узнает.

А моя подсознательная сущность насытится. Перестанет страдать нелепыми помыслами и меня ко всяким непотребствам склонять. Всё равно ведь нет больше никакого смысла в сохранности этого небольшого нюанса моей физиологии, о которой толком и не знает никто, если уж на то пошло, ввиду изменения моего истинно родного запаха из-за применённой когда-то сыворотки, дающей иммунитет к парному притяжению и прочей такой ерунде, которой любят пострадать барышни статусом попроще.

Да, пусть ещё прикоснётся.

Сам – тоже пусть возьмёт, что хочет.

Отстанет потом наверняка…

Вот так просто, почти невинно…

Едва осязаемо, вниз по шее, вдоль ключиц к груди, поочерёдно обводя соски, и до самого пупка… ещё ниже…

Новый шумный вдох, и – чистый голод во взоре морских волн.

– И правда везде… – произнёс негромко кровный враг моей семьи, прожигая меня своим ненасытным взглядом, пока пальцы ласково водили костяшками между моих ног.

Ничего больше. Почти неощутимо. Будто к чему-то хрупкому прикасался. А я и не думала его тормозить. Наоборот, слишком непреодолимо захотелось ещё больше этих ощущений. Потому и откликнулась, пусть и негласно, подалась бёдрами к нему плотнее, чуть прогнувшись в спине, откинувшись назад, пусть то и выглядело откровенным приглашением, плевать.

Мои действия сопроводило вибрирующее рычание. И да, я получила, что хотела. Совсем не пришлось просить вслух или ждать. Мужчина подался вперёд, прижимаясь теснее, а пальцы раскрыли, чуть надавили, даруя нужный контраст желанных ощущений.

Как же, мать его, невообразимо правильно всё это ощущалось…

Когда захлёстывает с головой в один миг, безвозвратно и так умопомрачительно сладко, словно паришь в небесах.

Нисколько не испортило даже последующее:

– Для Ньето ты также текла? – поинтересовался Николас шёпотом на ухо, пока его пальцы мучительно медленно погружались в моё тело. – Ему ты также отдавалась?

Ещё чуточку глубже. Чуть резче. Возможно, грубее.

Оливейра вовсе отступил.

И смотрел на меня теперь с такой ненавистью…

С хрустом сжимая и разжимая то и дело кулаки.