Непокорное сердце огненного альфы

Высокие каблуки с оттенком алого бархата, правда, были жутко неудобными, напоминали по ощущениям адовы колодки, но ничего, я не нежная фиалка – могу и потерпеть это небольшое неудобство.

– Видимо, – согласилась я с ним на свой лад.

Отвернулась. Предпочла смотреть туда же, куда и он прежде. Впереди, кроме зелёного искусственного сада, последующего ограждения и водной глади, уходящей за линию горизонта, ни черта не было. Но вполне себе неплохая медитация. Почти в самом деле успокаивало. Уцепившись ладонями за перила, я упорно молчала, предоставив ему первым задать тот из многочисленных вопросов, который будет ближе к насущной проблеме. Не просчиталась.

– Мой брат в самом деле ведёт себя, как последний кретин. Но это не даёт никому никакого права лишать его жизни, – негромко проговорил Марсело.

Не припомню, чтобы между ними числилась столь плотная братская любовь, чтобы бросаться такими громкими словами. Они скорее бы перегрызли друг другу глотку, пока делили папочкино наследство, по крайней мере, зная дрянную натуру младшего из сыновей Марко Ньето – со стороны Матео определённо так бы и было. Хотя Марсело, несмотря на другие его проскальзывающие недостатки, ценность семьи всё же уважал, поэтому спорить не стала.

– Все Вега чтут заветы побережья, тем более – те, что поставил мой отец. Ни один из нас бы не стал. Я не причастна к смерти твоего брата, – сказала, как есть. – Когда я видела Матео в последний раз, он был жив. В отключке. Но жив. Его твои же люди с собой забрали.

Даже не глядя на собеседника, очень чётко представила, как суровые черты лица исказила досада.

– Если ты сейчас так намекаешь на то, что его свои же добили, то… – приблизился вплотную.

Воздух в одночасье сгустился, стал до того плотным и тягучим, завибрировал тяжестью выпущенной силы.

– Я ни на что не намекаю, – перебила, пока он совсем не разозлился, и чтоб хоть как-то смягчить проявление дерзости, дотронулась кончиками пальцев до рукава мужской рубашки, рука в которой планомерно в приступе нахлынувшего гнева гнула своей хваткой кованые перила. – Всего лишь рассказываю тебе то, что знаю сама.

Оборотень шумно выдохнул. Вдохнул заново. Не менее шумно. Рвано. Тяжело. Ещё секунда. А следующая – ровно тогда, когда я пожалела о своём добровольном прикосновении, разбавилась ещё одним его резким порывом. Опомниться не успела, как Марсело прижался сзади – вплотную, вдавил меня животом в покорёженные им же перила, заключив в неумолимый капкан. Кто бы знал, как неумолимо захотелось обрести способность просачиваться сквозь железо. Но раз уж такого дара у меня нет, приходилось терпеть. Не только сам факт случившихся объятий. Тяготу ауры, что мешала нормально дышать. Удушающий запах. Его. И той девицы, которой его пропитало.