(Не)покорная жена (СИ)

– Но я хотела пельменную открыть. Чтобы тихо-мирно жить в городе и не рисковать жизнью.

– Прости меня, Виктория. Я виноват, что в прошлый раз волк тебя напугал. Прости, – он взял мои руки в свои. – Больше такого не повторится.

Глава 40. Нежный поцелуй

Посовещавшись, мы решили, что первым делом поищем дом, а после Никита отправится наниматься в гильдию.

Как бы мне ни хотелось, но дом, что я присмотрела под пельменную, был продан, над дверями висела непримечательная вывеска «Бакалея». Эх, такое место упустила.

Вздохнув, посмотрела на Никиту.

– Ничего, лучше найдём, – подбодрил он.

Но ничего лучше не находилось, то дом очень маленький, то не предназначен для таверны. Я уже отчаялась, хотела махнуть рукой, да только не успела: нам улыбнулась удача. Возле рынка мы встретили Карпа и Алису, пока женщина радостно поглаживала Вишневского по шее, расспрашивая о его самочувствии, Карп, пожав ладонь Никите, поинтересовался целью приезда в город.

– Какое интересное совпадение, – улыбнулся мужчина, услышав, что мы в поисках дома. – Мне в наследство достался дом, который мы с Алисой решили продать, вы будете первыми, кому мы предлагаем. Желаете посмотреть?

Мы не стали отказываться.

Нам не предлагали «конфетку», дом требовал ремонта, но были и плюсы: расположение близко к рынку, а значит, и посетители в моём заведении обязательно будут. Да и помещение под пельменную было. Отремонтировать, покрасить, обставить кухню, зал — и можно открываться.

Карп с Алисой, понимая, что нам нужно посовещаться, отошли в сторону, увлечённо занявшись диагностикой Вишневского, тот и рад был вниманию, подставляя то бок, то копыто.

– Дом стоит отдельно от построек, есть огород, ремонт требуется, но стены и фундамент добротные. Карп просит пятьсот серебряных, но на ремонт, мебель и кухню уйдёт не меньше. Ты уверена, что хочешь открыть именно пельменную? – «Пельменную» Никита произнёс с ошибкой и запинаясь. Для него это было незнакомое слово.

– Уверена, – кивнула в ответ. – Я люблю готовить, а пельмени с детства с родителями лепила.

Отец, мать да и бабушка, собравшись, сотнями стряпали белоснежные ушки, а каких только начинок не было.

Сердце отозвалось фантомной болью, в голову вновь пришла мысль, что родных мне больше не увидеть.

– Вика, не расстраивайся, – поняв моё состояние, Никита дотронулся до плеча. – Ты не одна, мы рядом, дети тебя любят.

– А ты… любишь? – сорвалось с губ на эмоциях."

"– Вика, ты меня расстраиваешь, – улыбнулся красавчик в ответ. – Думаешь, что я каждый день оказываю знаки внимания, дарю цветы, во всём помогаю лишь из вежливости? За то, что эта прелестная леди спасла мне жизнь? – он широко улыбнулся, дотрагиваясь до моих волос. – Нет, ты давно прожгла в моём сердце маленькую дырочку и поселилась там.