Непокорная жена генерала-дракона

 – Давай возьмём с собой?

Собачки жалобно смотрели на нас, им очень хотелось погулять, побыть с хозяином – я это чувствовала.

Карл бросил на меня негодующий взгляд. Ах, да, женщины в этом мире не имеют права слова, я не должна была подавать голос, какой ужас! И как же мне переучить мужчин в этом мире, чтобы они начали общаться с женщиной на равных?

– У-у-у! – заскулил рыжий Парсиваль.

Лаванда легла на землю и сделала жалостливые глаза, как будто сейчас заплачет.

Сердце не выдержало:

– Георг, ну, пожалуйста, давай возьмём!

– Останови! – приказал генерал возничему и открыл дверь кареты.

Парсиваль и Лаванда влетели внутрь, словно вихри, и принялись лизать мне руки и благодарно тыкаться носом в Георга. Эдвард тоже потянулся к собакам, и они его тоже принялись ласкать. Мальчик счастливо улыбался, обнимая за шею Лаванду, и та осторожно положила голову ему на колени. Мне стало так хорошо на душе от этой картины, на сердце потеплело.

Георг вновь приказал ехать, и карета размеренно закачалась на рессорах.

Карл хмыкнул, недовольный тем, что генерал потакает жене, но Георг не отреагировал на его возмущение, вместе со мной поглаживая собак.

Я поймала на себе взгляд Лилианы. Она глядела на меня… кхм… кажется, она глядела на меня с восхищением! Ещё бы, ведь генерал удовлетворил мою просьбу!

Может, всё-таки я смогу с ним договориться? 35"

"Пейзажи за окном быстро переменились. Больше не было тёплого парка Милтона, вместо него открылись серые просторы холмов, над которыми нависли свинцовые облака, лижущие верхушки единичных елей. Потом деревья вовсе пропали, а вместо серых холмов появились белые поля. Снег. Неужели бесплодные ледяные края так близко к Милтону, моему теперешнему дому?

Пока страшно было называть дворец генерала Скарсгарда своим домом, и я помнила, что собиралась его покинуть, но за то малое время, что я провела здесь, я начинала привыкать. Мне нравились строгое убранство дворца и его тёплый уют, моя спальня и та небольшая вкусно пахнущая кухонька, которую я сегодня видела. Волшебно зелёные лужайки парка. Милтон особенно ценился мною сейчас, когда я видела вокруг бесплодный край. Но мне было хорошо и весело в окружении детей, собак, улёгшихся у ног, и Георга, державшего мою руку.

В голове крутилась неприкаянная мысль, что надо бы забрать свою конечность, но было слишком хорошо, тепло и надёжно чувствовать рядом сильного мужчину.

Удивительно, но дети, жадно вглядывающиеся в пейзажи за окном, всю дорогу молчали. Лилиана, понятное дело, не могла говорить, пока не говорили с ней, а Эдвард… Он поглядывал на Георга враждебно и болтать не спешил.

– Почти приехали, – произнёс Георг.

Эдвард во все глаза начал глядеть в окно, словно выискивая озеро.

– Отсюда будет не видно. Нужно подойти, – сказал Георг.