Непокорная для тирана (СИ)

Потому что встать не могу. И не хочу. Общаться с кем-то не хочу. И никого видеть не хочу.

Только нарушитель спокойствия уходить тоже не планирует. Жмёт чертову кнопку звонка до упора. А она ещё старая, советская, громкая.

Подушкой голову закрываю. Желая пришедшему провалиться сквозь землю прямо в ад и чтобы ему этот звонок в задницу запихнули.

Звон, наконец, затихает. Облегченно выдохнув, высовываю голову. И вздрагиваю от знакомого голоса.

— Если через десять секунд не откроешь дверь — выломаю! — прилетает угроза, и деревянное полотно оглушает удар.

Глава 26

Кристина

— Убью Нику! — рычу себе под нос. — Сразу после того, как убью Саида.

Дохожу до коридора, но прогнать мерзавца не успеваю. Очередной оглушающий удар просто ломает хлипкий замок, и прямо перед моим носом дверь, широко распахнувшись, бьётся об стену.

Мы оба замираем на пару мгновений. Его жадный взгляд скользит по моему полуголому телу. Острый кадык дёргается. Да, я не успела накинуть хоть что-нибудь. А бюстгальтер, портупея и коротенькая юбка очень провокационно смотрятся. Так и планировалось, пока он всё не испортил. Теперь же мне от самой себя противно.

Дёргаю с вешалки какую-то Никину кофту, но не успеваю прикрыться. Саид в два шага преодолевает расстояние и одной рукой подхватывает за талию. Прижав к своему торсу, несёт. Упираюсь ладонями в плечо, от возмущения и шока потеряв все умные мысли.

Сначала в комнату заходит, осматривает быстрым взглядом. Потом на кухне шарит. Ставит меня возле стола, заглядывает в пустое мусорное ведро. В полные пакеты заглядывает, чек из магазина находит и смотрит. Обойдя меня, в санузел заглядывает. И даже на балкон выходит.

— Если ты ищешь моего любовника, то не трать силы, — равнодушно замечаю, когда этот мужчина возвращается. Идёт, набычившись, злой как сто чертей. Руки в кулаки сжимает. Дышит тяжело. Я зачем-то прикрываю живот, и он этот жест замечает.

Саид зарывается в волосы. Жёстко, немного болезненно. И, притянув к себе, в губы целует. Мычу. Мотаю головой и бью по груди, плечам, лицу. Даже ногтями по коже хорошенько так прикладываюсь. Валиев терпит. Просто удерживает, обнимает и целует. Дыханием согревает. Обеими ладонями удерживает моё лицо, заставляя смотреть на него.

— Проваливай! — рявкаю, как только слегка отстраняется.

— Ты ведь не успела совершить глупости? — спрашивает тихо так, чуть хрипло.

— Самую большую глупость я уже совершила, когда тебя встретила! — огрызаюсь, упираясь кулаками в грудь.

— Скажи мне, малышка. Просто скажи, что ты ничего не принимала, — опять спрашивает.

— Желаемое за действительное только приняла! — рявкаю разозлённо и бью по груди.

Мужчина заметно расслабляется и отпускает. Его руки оглаживают шею, пальцы протискиваются между ремнями, слегка тянут их.