Непокорная для тирана (СИ)

— Рабство отменили в 1865 году, если ты не слышал, — каждое слово с ненавистью выплёвываю в губы. В груди просто кипит от его так называемых условий. Ему не женщина нужна, а цирковая собачка.

— В России не было рабства, куколка, — улыбается хищно Саид.

— Ну тогда… в 1861 крепостное право тоже отменили!

— Плевать, — отмахивается мужчина, разливает виски в два бокала и, подхватив свой, возвращается в кресло. — Не слышу положительного ответа, Кристина.

— И не услышишь, — бурчу себе под нос, глотая алкоголь. — Ну зачем я тебе на целый месяц? Сразу говорю: готовить не люблю, убираюсь из рук вон плохо, да и в постели не так опытна, как эти твои…

Сдуваюсь, машу в сторону двери, намекая на ту блондинку с четвёртым размером груди и губами-варениками.

— Всё просто. Я хочу тебя. И в лифте мы выяснили, что ты тоже хочешь меня.

— Это всего лишь реакция тела, — вспыхиваю, вскидывая голову выше. Нарываюсь на иронично выгнутую бровь и губы поджимаю.

— Что ж. Мы не пришли к согласию. Брату привет. Выход знаешь где, — хмыкает надменно.

Допивает свою порцию алкоголя и, встав, стягивает с себя рубашку. Прямо через голову. Обнажает своё смуглое, идеально вылепленное тело. Проходит мимо, обдавая своим терпким запахом вперемешку с дорогим алкоголем и табаком."

"Пряжка ремня гремит так громко, отчего я вздрагиваю и часто-часто моргаю. Саид раздевается полностью и пропадает за дверью ванной. А я всё так же сижу словно прикованная. С почти пустым бокалом. Смотрю на янтарную жидкость, думаю. Вспоминаю мерзкие прикосновения Лютого, его хриплые пошлые предложения в той подворотне. И с каждой минутой всё сильнее и сильнее ненавижу весь мужской род.

Спрыгиваю с барного стула. Стягиваю опостылевшее и немного порванное платье. Срываю простенькое бельё. Наливаю полный бокал виски и пью до дна.

С громким стуком оставляю пустой бокал и, расправив плечи, иду вслед за Саидом. Распахиваю дверь ванной. Жар тут же бьёт по лицу, или это алкоголь в крови. Плевать. Я продаю своё тело на месяц, имею право напиться. Мужчина не слышит моего прихода.

Дёргаю дверцы душевой кабины и нагло влезаю. Саид тут же разворачивается и удивлённо вскидывает бровь.

— Я согласна на месяц! Отсчёт пошёл, — заплетающимся языком выпаливаю, только замечаю, как он челюсть до желваков сжимает и злостью в глазах испепеляет. Не похоже, что рад моей капитуляции. Мудак!

Он за шею со спины перехватывает, тянет прямо под душ и, переключив смеситель, отключает горячую воду.

— Ай! Ты совсем уже! Саид! — визжу, потому что на меня льётся просто ледяная вода.

— Я с пьяными бабами не сплю, — рычит, рывком разворачивая к себе.

— Неужели? Тебе Новый год напомнить⁈ — рявкаю и, вкладывая всю силу, бью локтем в живот.