Непокорная для шейха (СИ)

Их брачный союз был предопределен. Отцы двух влиятельных арабских семей просто не могли не укрепить связи через брак свих детей. Да и точно так же, как утратил голову шейх Давуд, влюбилась без оглядки в статного мужчину с темными глазами и сама красавица Амани.

Мой старший брат трагически погиб в возрасте пятнадцати лет. Я и сам тяжело пережил уход Азиза. Сердца родителей утешились, когда я во многом начал оправдывать их чаяния, к тому же на свет появилась Газаль Сафия. Обычно дочерей ставят на второй план, но не в этом случае. Она была жемчужиной Аль-Махаби, и ее любили так же крепко и безмерно.

Мать в совершенстве владела пятью языками, была хорошим другом отцу и советчицей в государственных делах. Она вела переписку с королевой Ранией и шейхой Лубной Аль-Касими [v]и Мозой, оказывала помощь нуждающимся, и народ эмирата ее боготворил. Даже когда отец взял второй женой Зейнаб, албанскую стюардессу в прошлом, а потом и молодую Шамаиль, его чувства к матери не угасли ни на искру. Амани отнеслась к появлению других жен спокойно, обе без протеста приняли ее власть в гареме и старались во всем угодить. Пусть иногда у матери и возникали конфронтации с Зейнаб, родившей эмиру сына и дочь, их отношения преимущественно были дружескими. Они могли не общаться друг с другом в период конфликтов, но если возникала ситуация, требующая помощи — забывали про холодную войну и готовы были на все. Так было, когда Шейбан, мой брат, едва не утонул в фонтане. Амани спасла его и вопреки традициям, вызвала самых лучших докторов. За подобную готовность сделать все ради семьи мать любили. Но это не отменяло того, что Амани была тщеславна, честолюбива, строга и эгоистична. Она всегда ставила свои интересы на первое место. Исключением было лишь отстаивание интересов супруга.

Не прошло и двадцати минут, как кабинет отца словно озарило ярким солнцем, вышедшим из-за туч, с горделивой поступью невероятно красивой женщины.

Черные волосы, блестящие, завитые в кудри, украшала диадема с россыпью персидского жемчуга и агатов, перекликаясь с блеском темно-карих глаз. Тяжелый шелк платья цвета слоновой кости облегал ее стройную фигуру — Амани не пропускала ни одной тренировки в спортивном зале, оборудованном во дворце. Ее мягкая улыбка чувственных губ как будто говорила о том, что сейчас любая проблема разрешится по щелчку пальцев, и нет безвыходных ситуаций.

Отец как будто оттаяла с ее появлением. Мать приложила ладонь к сердцу и склонила голову. В ее глазах вновь промелькнуло то выражение хитринки и обещания чего-то яркого, которое на протяжении лет волновало кровь эмира.

— Давуд. Мой лев. Я немедля пришла на твой зов. Салам Алейкум, Висам, дай мне обнять тебя после долгой разлуки. Добро пожаловать домой.