Непокорная для шейха (СИ)

Когда Висам явится потребовать своё право первой ночи, я просто приставлю острый обломок к шее.

Захочет — подойдёт. Получит море крови и мои предсмертные хрипы вместо струйного оргазма и стонов экстаза. Торшер сделан на совесть. Шиплю, поранив ладонь о золотой лист в темноте. Сил не хватает. Но я всегда была упрямой. Расшатываю "ветвь" с остервенением, словно это мой ключ к свободе. И когда она почти поддается, а я произношу вслух пожелания смерти шайтану отнюдь не в цензурных эпитетах, раздаются несколько хлопков.

Я подпрыгиваю на месте. Торшер падает, звон бьющегося стекла поглощает персидский ковёр.

— Браво, Аблькисс. Ты наверняка представляла на его месте меня?

Вам знакомо это ощущение, когда кровь как будто леденеет в один момент, а ноги врастают в пол? Ты понимаешь, что надо бежать, но не можешь сдвинуться с места? Именно это произошло со мной.

Я оцепенела, обхватив плечи руками. Ограненные изумруды впились в раскрытые ладони, уже израненные листками торшера. Но я этого как будто не заметила.

Покои залил приглушённый, интимный свет. Видимо, Висам держал пульт в руке и сидел в кресле у камина, наблюдая из темноты за моей душевной агонией.

Белая кандура[i] свободно струилась по его совершенному телу с бугрящимися мышцами. Я так и не смогла привыкнуть к подобному облачению местных мужчин. В рассеянном свете сверкали, словно два черных бриллианта, его глаза. На лепном лице истинного сына арабских песков не было сейчас иных эмоций, кроме предвкушения и триумфа.

Он сделал шаг ко мне. Я сглотнула, осознав, что ткань традиционного одеяния почти не скрывает обнаженного под нею тела.

— Так что ты собиралась сделать, Аблькисс? — имя, которое он мне выбрал в первый же день, в его вкрадчивой манере говорить звучало странно. Как будто он призывал к себе кошку.

Как меня не накрыла паническая атака, известно лишь его Аллаху. Я задержала дыхание и осторожно выдохнула, опасаясь, что могу лишиться чувств.

— Перестань называть меня так! Это не мое имя!

— Я могу выбрать тебе другое, — Висам медленно приближался по мне. — Отродие гяура. Или «шармута». Так тебе понравится больше?

Пять дней, которые я провела здесь уже в качестве пленницы, а не гостьи и делового партнёра, так и не сумели сломить мой бунтарский дух. Или мне хотелось самой в это верить? Сознание отказывалось принять все реалии этого варварского общества. С убийствами чести, многожёнством, угрозами и страшилками обитательниц гарема. Я убедила себя в том, что все эти ужасы они рассказали мне от ревности, бессилия и неприятия. Ведь я была чужая в их мире, от слова "совсем".

— Отвечу тебе в твоей же манере, Аблькисс. Пошла к постели и приняла позу покорной наложницы. Ну?

От ярости и возмещения я забыла про свой страх.