Непокорная для шейха (СИ)

Вдали, подсвеченный огнями, виднелся особняк-строение. Рассмотреть поближе не удавалось из-за многочисленной техники. Шло строительство.

— Что это? — спросила я.

— Наш дом, если ты захочешь, — просто ответил Висам. — Я назвал эту виллу «Аблькисс» еще тогда, когда впервые увидел тебя.

Рассмотреть детально было сложно. И Висам поднес к моим глазам телефон.

— Компьютерная реконструкция. Так она будет выглядеть.

Это было строение в стиле хай-тек, как раз по моему вкусу. Я посмотрела в восторженные глаза Висама. И вместо радости ощутила боль.

Я стала заложницей своей силы и гордости. Знала, что не буду счастлива, если улечу и разорву все отношения с Висамом Аль-Махаби, кроме комбинаторских, имущественных. И понимала. Что чьем себя заживо, если быстро прощу и забуду, как принц эмирата со мной проступил.

Кто-то сказал бы, что я взбесилась с жиру. Что меня не насиловали и не били. Что похищение — романтическое приключение. Я никогда не была жертвой. Лидер во мне точно знал: это тоже насилие и преступление против личности, и никакого оправдания ему быть не может. Каждый отвечает за свои ошибки.

— Ты молчишь? — коснулся ладонью моего лица Висам. — Тебе не нравится? Это не проблема. Мы создадим другой проект. Только скажи!

Я молчала, глядя вдаль. Никогда еще мои чувства не были так разрознены и смешаны.

Я просто не знала, как мне быть дальше.

Я буду еще не раз и даже не два задавать себе вопрос, зачем дала слабину. Почему позволила себе вкусить прелести «медового месяца», пребывая при этом в полной уверенности, что смогу поставить точку с легкостью. Чего не настояла на немедленном возвращении в Москву.

Как говорят, перед смертью не надышишься. Я даже представить не могла, какой пророческой окажется эта поговорка.

Тогда, в те несколько дней, я об этом не задумывалась. Как бизнес-леди до мозга костей, я четко ограничила время до неминуемого расставания с Висамом. Ни на миг не позволила закрасться мысли, что мы могли бы счастливо жить в браке, растить детей и не расставаться ни днем, ни ночью. Знала, что не позову и не заплачу, когда вернусь. Пусть даже некоторое время сердце будет гореть, а рассудок атаковать сожаление. Справлюсь. Жить в изначально неравном браке для меня было равносильно социальному самоубийству.

А пока… я просыпалась в его объятиях. Согревалась от пламени в его черных глазах. Уносилась высоко от самых искусных и изощренных ласк. И на неделю — ни днем больше — запретила отравляющие мысли атаковать разум. Я желала взять реванш лаской, теплом и любовью. А вот это мой мужчина предоставил мне в изобилии.

Мы не признавали суровых правил дворца. Убегали в пески пустыни, где любили друг друга под яркими звездами. Пустыня не была смертельной, как при палящем солнце. Она была дружелюбной и ласковой.