Непогода

 – Он напряженный такой, прям готов бежать и всех спасать.

– Мне кажется, – замечаю я весело, – ты перекладываешь на Антона свои ожидания от пилотов.

– Ну не знаю, – Таня изображает глубокую задумчивость, однако не забывает искать в сумке ключи. – Есть в нем что-то такое.

– Как скажешь. – Спорить бессмысленно, да и крепнет ощущение, что Антон на самом деле привлек меня в том числе тем, что Таня назвала «собранностью».

Зайдя в квартиру, мы с Таней крепко обнимаемся напоследок и прощаемся, условившись пообедать вместе в середине следующей недели.

– Если вдруг Тема перезвонит… – заговаривает она вновь, едва я переступаю через порог. – Не говори ему, что меня сегодня накрыло, ладно? – Она вздыхает. – Если он еще и про это узнает, то точно сорвется.

Я понимающе киваю.

– Конечно. Скажу, что мы просто хотели пригласить его посидеть с нами.

– Спасибо, милая. – Таня еще раз ненадолго меня обнимает, прежде чем отпустить и с лязгом закрыть металлическую дверь.

Вниз по ступенькам я иду быстро, хотя соблазн замедлить шаг и тем отсрочить близость Антона велик, как никогда. Однако заставлять его ждать больше необходимого жутко неудобно, и оставшиеся лестничные пролеты я преодолеваю почти бегом.

Не сбавляя темпа, я пересекаю дорожку от подъезда к машине и ныряю внутрь салона. Поправляю сбившийся подол длинного пуховика и таки решаюсь его расстегнуть: сама не знаю, чего ради.

– Можем… – Я поворачиваю голову в сторону водительского места и запланированная фраза обрывается. На Антоне нет лица. – Что случилось?

Глава 25

Несколько секунд он смотрит на меня пустым взглядом. Моргает, словно приходит в себя, и, опустив глаза на зажатый в левой руке телефон, сипло отвечает:

– Отец. Умер.

Вместо слов у меня вырывается тяжелый выдох. Я растерянно замираю, не зная, что сделать и что сказать. Сколько всего мной прочитано, обдумано о смерти, а при столкновении с ней, даже опосредованном, слов – нет. Только грудную клетку распирает исходящая от Антона боль и в голове шумно стучит пульс.

– Чем тебе помочь? – спрашиваю я тихо и с осторожностью дотрагиваюсь до его правого предплечья.

Мне нужно поделиться с ним силами. Хотя бы вот так. Отдать свои тепло и поддержку одним нерешительным жестом – легким скольжением ладони по шерстяной ткани рукава.

На мгновение Антон крепко зажмуривается и лишь затем откидывается на спинку сидения. Мрачное напряжение медленно уходит из его тела, дыхание становится ровнее, мышцы лица разглаживаются. Теперь моя рука неподвижна. Я жду.

Проходит еще пара секунд, прежде чем Антон открывает глаза и переплетает наши пальцы. Я сжимаю его ладонь в своей, запуская по коже к коже импульс, и чувствую остро разбегающиеся от точки нашего соприкосновения мурашки.