Непогода

Изящный изгиб линии плеч едва зримо вздрагивает под тонкой тканью одежды. Антону, застывшему на своем месте за столом, кажется, что ритм ее дыхания совпадает с его сердцебиением – таким же скорым и прерывистым. Ребра колет нервирующей болью, в грудной клетке давит из-за недостатка кислорода в четырех стенах маленькой кухни."

"Ему еще хочется заявить Вере, что она ошибается, что он вполне спокоен и ее ответы не требуются никому, но вдруг, без всякого усилия с его стороны приходит ничем не замутненное понимание: ни черта подобного.

Он не спокоен.

Он ждет ответов.

А главное – он не хочет отпускать Веру от себя. И ее нежелание сохранять «этот» брак его совсем не устраивает.

Сейчас Антон отчетливо и уверенно осознает, почему с первого же дня был против развода – ни потому, что придется отправляться к старту, ни потому что прежние усилия и потраченные минуты жизни канут в небытие, – нет.

Он больше не видит на месте своей жены другую женщину.

Его жена – Вера.

– Дело не в эго, – признается Антон, нарушая тишину и заставляя неподвижную фигурку Веры впереди себя мелко содрогнуться. Его пугает мысль о том, что его жена, похоже, прячет слезы. – Вера… – зовет он и, не устояв перед стремлением как угодно помочь, встает из-за стола и, подойдя ближе, дотрагивается до ее плеча, но не спешит с дальнейшими действиями. – Вер…

Она качает головой и тихо шмыгает носом, отчего у него чуть сжимается сердце.

– И в чем же тогда дело? – спрашивает она сипло, и до мозга Антона, полностью сосредоточившегося на ее состоянии, прозвучавшие слова долетают с опозданием.

– Ты моя жена. – Вера, не скрывая скепсиса, хмыкает. – Я… не могу представить на твоем месте другую. Не хочу.

Он замолкает, не представляя, как иначе объяснить ей порывы и желания, которые и сам с трудом интерпретирует в осмысленные речевые конструкции. Ложь никогда не казалась ему хорошим подспорьем в чем-либо, но честность дается куда сложнее, чем ожидалось, и объясняет много меньше, чем красивые, далекие от реальной жизни банальности о неземных чувствах.

Вера молчит долго. Антон не решается ее торопить в надежде на то, что сейчас она, как в старые добрые времена, разумно взвесив все «за» и «против», сделает правильный выбор. Тот, в котором ясно, что рушить всегда проще, чем строить, но и в разы опаснее.

Наконец, Вера неловко поворачивается к нему лицом и, запрокинув голову, встречается с Антоном взглядом. Слабо покрасневшие, поблескивающие от подступивших к краю слез глаза смотрят как будто в самое нутро, преодолев кожу, мышцы и кости, проникают прямо в мысленные образы, стараясь отыскать там нечто, ему неведомое.

– Почему? – произносит Вера глухо.

Антон хмурится.

– Не понял.