Непогода

Мне вдруг совершенно инфантильно хочется разрыдаться или, схватившись за волосы, свернуться в позу эмбриона и провалиться в мутное забытье, где не придется обсуждать прошлую ночь и держать лицо, на корню задавливая разрастающуюся внутри боль отчаяния.

Сейчас я жалею о том, что уступила чувствам, позволила им взять над собой верх.

Дура. Как есть дура.

Слабовольная и по уши влюбленная.

Едва привыкнув к повседневности без Антона, кое-как примирившись с расставанием, сама же разрушила выстроенный фундамент новой жизни и, ослепленная чувствами, ухнула в котлован на арматурные прутья.

Вчера я ни на миг не задумалась о том, как во второй раз буду вырывать себе сердце, а теперь…

– Вера?.. – Антон осторожно касается до моего плеча, и я вздрагиваю, но не поворачиваю в его сторону головы.

Не смотреть. Не вспоминать. Не чувствовать.

– Не надо, – говорю я холодно и крепко, до впивающихся в кожу ногтей, сжимаю скрытые одеялом ладони в кулаки. – Просто… не надо.

– Охренено, – выплевывает Антон сквозь стиснутые зубы. – У тебя раздвоение личности или что? – За моей спиной раздается шорох простыней, но я не оборачиваюсь: не хотелось бы в столь напряженный момент смотреть на обнаженного мужа. – Так и будешь молчать и делать вид, что меня здесь нет? – спрашивает он со злостью, вибрирующей и в его голосе, и в гуле тяжелых шагов, и в прерывистом звяканье пряжки ремня."

"Зажмурившись на секунду, я глубоко вздыхаю и тихо отвечаю:

– Нет. Просто это все… неправильно. И вообще зря.

– «Неправильно»? – повторяет за мной Антон, не скрывая язвительного недовольства. – Я твой муж.

– Мы разводимся. – Возражение получается несмелым и тихим, почти извинительным замечанием, о котором и сказать неловко. – Сегодняшняя ночь ничего не меняет. Ничего, – произношу я уже увереннее и наконец, набравшись смелости, оборачиваюсь к Антону.

Как мне и думалось, за прошедшую пару минут он, к моему счастью, успел надеть брюки и даже накинуть рубашку, из-под раскрытых полов которой отлично просматривается обнаженный торс с несколькими красными отметинами на коже. Щеки загораются сразу, едва я замечаю дело рук… то есть губ своих.

Не обращая внимания на мое смущение, Антон, позабывший с утра надеть под распахнутую рубашку целомудренную футболку, составлявшую часть его изначального наряда, будто не спешит застегиваться и намеренно красуется передо мной материальными доказательствами существования прошлой ночи.

Надо же. Оказывается, уступив своим отчаянным потребностям, я высвободила свое собственническое альтер-эго. Никогда бы не подумала, что могу быть такой.

Мой взгляд торопливо следует выше, стыдливо игнорируя куда более сочного цвета пятна на шее Антона, покрытой темной утренней щетиной, и застывает на его лице.