Непогода

Вместе с тем я злюсь: совсем нечестно, что моем новом доме, где и духа будущего бывшего мужа быть не должно, мне приходится с его легкой руки испытывать эмоциональную бурю. Так что предложением о помощи я точно не воспользуюсь.

Наконец, наши тарелки пустеют. Не спрашивая, Антон собирает со стола грязную посуду и идет к раковине – посудомойки здесь нет.

– Да я сама, не нужно…

– Ты готовила, я мою, – обрывает он меня.

– Ладно, – не вижу смысла спорить. – Налью пока чай.

Антон кивает и с беззаботным видом принимается намыливать тарелки. Наверное, лишь мне последний час кажется пародией на нашу семейную жизнь. Злой и жестокой.

Нужно просто дотерпеть. Еще чуточку – и можно будет с облегчением выдохнуть, когда за Антоном закроется входная дверь. Второй раз подобной опрометчивой ошибки – допуска его на свою территорию, – я не совершу.

– Вер… – зовет он вдруг, когда мы возвращаемся за стол с двумя кружками горячего чая.

– Да? – откликаюсь я, не поднимая глаз.

Сил практически не нет. Я и сижу-то сейчас только потому, что иного выбора не имеется. Ни на скандал, ни на просьбу меня уже не хватит – проще дождаться инициативы от Антона. Вряд ли, допив чай, он напросится ночевать: мы, к счастью, не в сказке про лубяную избушку.

– Ты уверена, что так будет лучше?

Я устало зажмуриваюсь, подавляя нарастающую внутри волну возмущения и протеста. Знала же, что Антон сегодня не уйдет без своего традиционного допроса.

– Уверена. – Ответ дается мне легко, несмотря на все имеющиеся в душе сомнения. Я долго репетировала уверенность, с которой сейчас говорю. – Ты еще найдешь подходящую тебе во всех отношениях женщину. Может, даже влюбишься, чем черт не шутит, – я улыбаюсь сквозь боль. – А мне и подавно будет лучше, это ведь моя инициатива.

– Хм. – Антон отодвигает от себя кружку и будто бы неохотно поднимается из-за стола. – Я тебя услышал, – сообщает он мне.

– Спасибо. – Я искренне надеюсь, что он и правда прекратит эти попытки прогнуть мою волю. Бороться с Антоном, если он решит, что искать новую жену долго и неудобно, не хочется.

– Проводишь? – спрашивает он и кивает в сторону двери из кухни.

– Конечно.

Пока мы идем в прихожую, меня одновременно одолевают и терзают самые разные чувства: от облегчения и нетерпения – скорее бы снять эту непоколебимую маску спокойствия, до сожаления и рвущей душу тоски – очередное расставание с Антом несет в себе боль. В груди давит тяжесть, в глазах щиплет, но я размеренно дышу и часто-часто моргаю.

Все еще не оборачиваясь, Антон обувается, затем тянется за курткой, и мы, наконец, встречаемся взглядами.