Неподобающая Мара Дайер

— Сейчас ты испытывала бы очень сильную боль, даже после того, как плечевой сустав вправили. А твое предплечье? — спросил Ной, беря меня за руку и рассматривая ее.

Он провел пальцем от моего локтя до запястья.

— У тебя все еще были бы волдыри и, наверное, начали бы появляться рубцы, — сказал он, шаря взглядом по моей целой коже.

Потом глаза его встретились с моими.

— Кто тебе сказал о моей руке? — спросила я.

Мой голос звучал словно издалека.

— Никто не говорил. В том не было необходимости. Мэйбл умирала, когда ты привезла ее ко мне. Ей было так плохо, что мама не думала, что собака переживет ночь. Я остался вместе с ней в клинике и… Не знаю… Обнимал ее. И слышал, как она выздоравливает.

— Это не имеет смысла, — сказала я, уставившись на него.

— Ты говоришь, что каким-то образом видел нескольких людей, которым предстояла смерть. Ты мог чувствовать эхо того, что чувствовали они. И всякий раз, когда мое сердце… Или все остальное… Начинает работать быстро, ты можешь это слышать.

— И каким-то образом ты можешь слышать, что в людях неправильно, что у них не так, — и поправлять дело.

— В то время как я способна лишь на то, чтобы…

Убивать. Я едва могла думать об этом.

— У тебя тоже были видения, разве не так? Тебе мерещилось всякое?

Глаза Ноя изучали мои глаза.

— Галлюцинации. Ничего реального, только ночные кошмары и воспоминания.

Ной немного помолчал.

Я обдумала каждую галлюцинацию, какая у меня была. Стены класса. Джуд и Клэр в зеркале. Сережки в ванной. Ничего этого на самом деле не было. А события, которых, как я думала, не случилось, — так я оправдывала смерть Моралес и смерть хозяина Мэйбл — произошли.

У меня и вправду был посттравматический синдром. Это было реальным. Но то, что произошло — что я сделала, что могла сделать, — это тоже было реальным.

— Я просто знаю, — сказала я и на том закончила.

Мы пристально смотрели друг на друга, не смеясь, не улыбаясь. Просто смотрели. Ной — серьезно, я — недоверчиво, пока меня не оглоушила мысль, настолько важная, что мне захотелось прокричать ее вслух.

— Вылечи меня, — велела я Ною. — Эта штука, то, что я сделала… Ной, со мной что-то не так. Исправь это.

Выражение лица Ноя разбило мне сердце. Он откинул волосы с моего лица и легко провел рукой по моей шее.

— Почему? — спросила я.

Голос мой грозил вот-вот сорваться.

Ной поднял обе руки к моему лицу и сжал его.

— Потому что ты не больна, — сказал он.

Я сидела совершенно неподвижно, медленно выдыхая через нос. Любой звук сокрушил бы меня. Чтобы не дать себе заплакать, я закрыла глаза, но на них все равно навернулись слезы.

— Итак, — сказала я.

— Похоже на то, — сказал Ной.

Слеза скатилась на его большой палец, но он не убрал рук.

— Крайне неблагоприятные, — перебил Ной.

Но мы не были одиноки.