Неподкупные

Потому что повезти должно было нам. И нам, Богдан, очень крупно повезло… Теперь мы можем заявить, что Рычагова убили из твоего пистолета. Получишь строгий выговор, от этого тебя даже я не спасу. Но согласись, что это куда лучше, чем сесть за убийство…

– Не могу не согласиться, – уныло улыбнулся Богдан.

– Впрочем, заявлять не надо: в протоколе ясно указано, из какого оружия был убит Рычагов. Так что, старик, готовься к порке. Надеюсь, она не будет показательной…

– Ты веришь, что Шарков с Кривцом не собирались убивать Зойку?

– Не очень. Что им в Камыше делать? Если бы у нее там своя квартира была, можно было бы у нее переждать волну. Но ведь она с родителями жила…

– А уехали они почему? Может, все-таки кто-то предупредил их, что мы Зойку ищем.

– Может, предупредили. А может, и нет… С Кривцом надо говорить.

Ревякину явно не хотелось заниматься допросом: поздно уже, домой пора. Но железо нужно ковать, пока оно горячо. Поэтому он доставил Кривца на место, но допрос поручил Богдану.

Рослый мужик, габаритный, грубые черты лица, злые, замутненные душевным пороком глаза. И заклеенное пластырем ухо. Это его подстрелил сегодня Богдан.

Со слов Кривца Городовой заполнил шапку протокола и спросил, зачем Кривец и как проник в квартиру гражданки Пуховцевой.

– Позвонили в дверь, она и открыла, – пожал могучими плечами громила.

– Зачем вы позвонили?

– Да воды попить.

– Вы издевались над ней, над ее дочерью. Как вы можете это объяснить?

– Ну, говорю, мы воды попросили попить, а она – ребята, а хотите, я вам дочку свою на час продам? Сто рублей, и она ваша. Мы же не какие-то уроды, нас это взбесило, ну, и понеслось. И ее начали воспитывать, и дочку…

– А вот твой товарищ утверждает, что вы зашли к Пуховцевой, чтобы свести с ней счеты. Мыловарову вы устранили, осталось только разобраться с Пуховцевой…

– У моего товарища с головой не все в порядке, – хмыкнул бандит.

– Я бы не сказал, что он производит впечатление сумасшедшего. Экспертизу на его вменяемость мы, конечно, проведем, но уверен, что его признают дееспособным. Значит, и его показания будут иметь юридическую силу…

– Какие показания?

– Признательные. Гражданин Шарков утверждает, что это вы, гражданин Кривец, убили Мыловарову и Рычагова.

– Не мог он этого сказать. Не верю.

– Что ж, можете ознакомиться…

Богдан поднес протокол к глазам Кривца. Пальцем ткнул в ответы на вопросы, которые задавал Шаркову Ревякин.

– Вот, вы, гражданин Кривец, убили Рычагова… Вот, вы убили Мыловарову… А вот подпись Шаркова, с его слов записано все верно…

– Это не его почерк. Это вы все сами написали…

– Можем устроить очную ставку, – сказал Богдан.

– Что хотите, то и устраивайте. Я вам ничего не скажу. Никого я не убивал, и точка!

– А кто убивал?

– Не знаю.