Неподходящий

— Вот уж не знаю…

— Зато я знаю, — отрезала Кира, останавливаясь в удачно подвернувшемся спокойном закутке. — Я с детства жила с двумя пожилыми людьми, и — поверь мне, — это то еще «удовольствие». Как бы я не любила своих бабушку с дедушкой, но я устала, Марго, понимаешь? Я устала за те годы, потому что постоянно тряслась, думая, как бы с ними ничего не случилось. Устала ждать наступление «черного дня». С пожилыми не получается внушать себе, что проблемы и смерть далеко. И жить так снова я не хочу. Я не хочу больше втайне приглядываться и оценивать, в каком состоянии человек рядом со мной, не хочу ждать «скорую», не хочу никого хоронить.

Марго смотрела на нее растеряно.

— Я даже не знаю, что сказать. Как-то не задумывалась об этом с такой стороны.

— Это нормально, — улыбнулась Кира грустно. — Я бы тоже хотела не думать, но, как видишь, не получается.

На той же неделе в воскресение Сергей позвал ее на очередное свидание, и Кира с радостью согласилась, стараясь не вспоминать минувший разговор с Марго. Тревога все равно зрела в глубине, но пока поддавалась контролю и силе самовнушения.

Они просто проводят время вместе — и ничего более.

Они просто занимаются сексом, ведь их физически тянет друг к другу.

Они просто посещают вместе выставки, концерты и спектакли, потому что устали ходить на все культурные мероприятия в одиночку.

Друзья иногда делают все вышеперечисленное. И даже занимаются сексом. Вот и Кира с Сергеем всего лишь хорошие приятели с привилегиями — и ничего более.

— Что ж, понравился ли тебе балет?

Они только что вышли из Большого, и Киру окатило холодным влажным воздухом с ног до головы, но она, разгоряченная и восторженная, была рада ударившей в легкие морозной свежести. Эйфория захлестывала, хотелось изящно кружиться и прыгать, подобно балеринам на сцене; в голове еще играла потрясающая, обожаемая ею с раннего детства музыка Чайковского, и сердце билось взволнованно и довольно.

— Очень! — выдохнула она, поворачиваясь к Сергею, не выпуская его руки из своей. — Спасибо за приглашение! — Он лишь довольно улыбался. — Правда, спасибо. Не знаю, когда бы я сама дошла до Большого.

— Не за что, — ответил он, но в его голосе угадывалась какая-то светлая, греющая Киру радость. — Я и сам сто лет здесь не был.

— А ты любишь балет?

Сергей хмыкнул и провел пальцем свободной руки по ее щеке, заправил за ухо пряди растрепавшихся волос и склонился ниже, чтобы прошептать:

— Никому не говори, но… да.

Кира засмеялась и на пару секунд уткнулась ему в плечо. Она чувствовала себя чуточку опьяненной, хотя бокал шампанского вряд ли мог настолько ее одурманить.

— Не скажу, — заверила она серьезно, хотя смешки еще прорывались даже сквозь плотно сжатые губы.