Неподходящий

Кирой правила непривычной силы жажда — покориться мужчине и им же обладать.

Она больше не думала о том, достаточно ли умело отвечает на поцелуи, не беспокоилась, как выглядит расхристанная на обеденном столе, не сомневалась в том, по душе ли Сергею ее робкие ласки. Ее поглощенный ощущениями мозг впервые не справлялся с многозадачностью.

Руки и губы Сергея определенно знали свое дело. Уверенные движения, каждое из которых — намеренное и расчетливо точное — вызывали в Кире задуманные им реакции, однако куда сильнее действенных ласк опытного мужчины ее опьяняла его увлеченность процессом.

Сергей ее смаковал. Так, что у Киры ни единого сомнения не возникло в том, что он ее хочет. Не секса как такового. Нет, именно ее, Киру Охрицкую, пока еще девственницу, что до встречи с ним и не целовалась ни разу.

В его ласках она находила головокружительное знание: ему настолько нравится к ней прикасаться, что он вовсе не против отстрочить собственное удовольствие, что прелюдия с ней — не стандартная «обязаловка», а еще один способ наслаждения друг другом.

Кире требовалось подобное подтверждение собственной необходимости мужчине, теперь она это понимала. Вряд ли она решилась бы... доверилась бы — особенно в первый раз, — эгоисту, нацеленному лишь на собственные желания.

Сергей целовал ее губы, и у нее темнело в глазах от запредельности, нереальности перетряхивающих все ее нутро ураганов из пресловутых «порхающих бабочек». Правда, ведь, порхают, а Кира до недавнего времени считала, что сравнение это избитое и далекое от действительности.

Впрочем, еще вчера она полагала, что грудь у нее не самая эрогенная зона, но, как оказалось, полагала ошибочно. Стоило Сергею лишь едва задеть вершинки мгновенно затвердевших сосков кончиками пальцев, как напряжение внизу живота усилилось почти до боли. Чем больше внимания он уделял ее груди, сжимая, оглаживая, потягивая; целуя, посасывая и прикусывая, тем круче подбрасывало Киру на невидимых виражах.

Все чаще она тихо постанывала, разогретая и готовая, откликающаяся на самый слабо ощутимый контакт собственного тела с телом Сергея. Оставив на ее животе, чуть выше пупка, засос, он губами спускался ниже, попутно стягивая с нее давно надоевшую им обоим юбку. Та бесшумно упала куда-то на пол. Кира в унисон Сергею вздохнула, почувствовав под почти обнаженными бедрами прохладу столешницы, а затем — теплые пальцы на кружевной границе чулок и влажные губы у кромки трусиков.

Пульсация между ног стала нестерпимой. Кира попыталась сжать бедра, надеясь заполучить хотя бы капельку облегчения, но Сергей не позволил. Выдохнув — то ли рассерженно, то ли умоляющее, — она замерла в ожидании.