Неподчинение

— Динар, мы же не в ту сторону! — я ещё не паникую, нет, только оглядываюсь назад, глядя, как полоска берега становится все уже и дальше.

— Я знаю, — отвечает он. И начинает меня топить.

Проснулась я с ужасом, хватаясь за горло: воздуха не хватало."

"Это всего лишь сон. Сон, основанный отчасти на воспоминаниях: я действительно тонула, и Динар за мной приплыл. Спас, вытащил на берег, а потом караулил возле кустов, когда я стягивала мокрый сарафан и надевала его футболку. А после он меня поцеловал в первый раз, поцелуй был лёгкий, невинный, быстрое прикосновение губ к губам.

— Моей будешь, — то ли шепнул, то ли показалось мне тогда. И я действительно стала его, только теперь думаю, лучше бы утопил, как во сне.

В сером свете дождливого дня комната кажется особенно неуютной. Я голову поднять с подушки пытаюсь, а она тяжёлая, чугунная, и мысли в ней вязкие. Мне требуется время, чтобы понять, где я нахожусь, и раньше, чем все становится на свои места, я кричу:

— Ясмин!

Но ответа, естественно, нет. Как она там, моя маленькая, особенная девочка? Это вторая ночь, которую мы проводим порознь, и хоть последние годы рядом с ней всегда была няня, а не я, но мне хотя бы было спокойно от мысли: она тут. Мы могли слышать голоса друг друга, звуки пианино, на котором она так хорошо играет. Мелодия это тоже цифры, говорила Ясмин, нужно всего лишь уметь считать.

Подняться с кровати тяжело, но я это сделала. Села, дожидаясь, пока прекратится головокружение, а потом подошла, пошатываясь, к запертой двери. Стукнула, раз, другой, и забарабанила. Если Динар в доме, он обязательно услышит. И Ясмин — она тоже услышит, если рядом где-то. Пусть знает, что мама пришла за ней.

Но Динар не объявлялся. Я по сторонам огляделась, пыльно везде, из-за забранного решеткой окна открывается вид на запущенный сад. Средней паршивости условия, видимо, туго у Динара со свободными деньгами.

Я прекрасно знала про то, что он хоть и из богатой семьи, но собственных средств у мужа всегда было намного меньше, чем требовало его аппетиты.

Тачки дорогие. Шлюхи. Наркота, алкоголь. Часы брендовые, шмотки — все, чтобы чувствовать себя не татарским мальчиком, сыном мэра, а бомондом столичного уровня.

Только отец ему никогда лишнего не давал, и все те деньги, что шли мужу от Таира, они тоже оседали и на моих счетах. И транжирить просто так на собственное удовольствие Динару не удавалось. А хотелось своих, только чтобы не работать при этом.

Работать он не любил. Те пару месяцев, когда Таир вводил мужа в дела ""ТатОйла"", заставляя разбираться в обороте товара, качестве бензина, спроса на топливо, логистику, ценообразование — о, Динар все это время ходил с кислой миной.