Неподчинение

"

"— Только попробуй, блядь, — на миг представляя самое страшное, — я тебя пидора, прямо тут выкошу.

— Твоя задница меня не возбуждает, петушок, — раздается мужской голос, а следом игла впивается в ягодицу.

— Вы чё там мне колете?

Ужас липко прокатывается по позвоночнику, но он быстро сменяется отупением. Нет, это не дурь, с нее совсем другой приход, скорее — снотворное. Руки мне освобождают, но поднять я их не могу, каждая весит по ощущениям не меньше тонны. Язык, неповоротливый, странно большой для рта, вываливается наружу, и я лежу так, почти касаясь им пола.



Только это меня уже не тревожит, я глаза закрываю, и больше открыть их не могу.

Реальность возвращается ко мне медленно. Клочками, словно сквозь туман. Открываю глаза, и сделать это так тяжело, будто на веках монеты лежат, как у покойников в старину. Сравнение меня пугает, жить хочется долго и счастливо. Богато. В комнате темно, не знаю, провалялся ли я полные сутки, до новой ночи, или здесь нет окон. Дверь открывается. Там — светло. Свет этот режет по глазам, они слезятся, я морщусь и болью обжигает поджившую уже ссадину на лбу.

— Ты кто, мать твою? — спрашиваю я.

Мне не страшно. Я убеждаю себя в том, что мне не страшно. А потом вижу её. Свет позади женской фигуры слишком ослепителен, я не вижу, Зай ли это. Только силуэт тонкой женской фигуры. Она медленно, торжественно даже идёт ко мне. Кажется, плывёт по этому ебаному туману, которым все здесь заволокло. Она полностью обнажена и не стыдится своей наготы. Не Зай значит, точно, та и через несколько лет брака все пыталась прикрыть руками маленькую острую грудь, которую мне всегда кусать хотелось, оставляя алые метки своих зубов.

— Это не страшно, — шепчет девушка.

Её руки, такие прохладные, касаются моих щёк. Гладят, проводя пальцем по подсохшим моим царапинам. По горлу, словно отслеживая путь венки, что так бешено бьётся сейчас.

— Быстро и не больно, — в её голосе улыбка.

А на моей шее — петля. Я чувствую, как цепляется её шероховатость за небритую кожу. Она реальна. Но между тем я чувствую, что все это неправда. Я хочу поднять руку, чтобы убедиться в том, что девушка лишь мираж, но моё тело все ещё сковано тем лекарством.

— Мой хороший, — снова шепчет девушка.

Склоняется ко мне, её лёгкие волосы скользят по моим щекам. Целует в лоб. Нежно, по — матерински. Обдает запахом духов. Они…пряно пахнут мёдом. Мне казалось, вдыхая их аромат, чувствуешь сладость мёда на языке. Казалось, она вся такая медовая, единственная девушка, которая меня понимала. Которую убил отец.

— Ты мертвая! — кричу я.

Петля обнимает моё беззащитное горло. Закрываю глаза, чтобы не видеть её, ту, что пришла ко мне обнажённой. Она тихо смеётся. У меня — мурашки по коже. Все это неправда. Всё это мне только кажется.