Неподчинение

А если и вправду я не в себе, не замечаю этого просто? Доктор ушел, наверняка, пропишет кучу новых препаратов, каждое его появление сопровождалось обновлением аптечки. Я равнодушно смотрела ему вслед, болела голова, а из приоткрытого окна так заманчиво тянуло утренней свежестью после дождя. Я вышла в сад, оглянулась по сторонам: няни не видно, время заниматься с Ясмин, Раиль пялится в монитор в своей комнате. Бродить по саду мне никто не запрещал: бассейн, беседка, розарий. Хочешь — загорай, хочешь — купайся. Утонуть не дадут, да и не стала бы я ничего делать с собственной жизнью, у меня есть Ясмин. И ради неё надо оставаться живой, а по возможности, ещё и душевно здоровой.

Я шла по территории, босые ноги ступали по чуть влажному газону, трава щекотила пятки, одуряюще пахли цветы. Из детской лилась музыка: дочка играла на пианино, удивительно одаренная для своих лет, мелодия текла легко и плавно. Моя Ясмин… Я любила ее всем сердцем, тяжело было пережить, когда врачи поставили ей аутизм, но любовь моя от этого меньше не становилась. Но самым сложными оказалось другое — позволить чужим людям воспитывать малышку, потому что так надо, так лучше для нее. Динар убеждал меня в этом долго: я сама не в себе, что я дам своему особенному ребенку?

Я сглотнула горечь, с которой привыкла жить столько лет, и пошла дальше.

Где-то здесь должны располагаться камеры наблюдения, Раиль наверняка увидит меня, ну и пусть. Сделав с десяток шагов, я остановилась напротив того места, где, как помнила, Шанель проделала подкоп. Газон идеально ровный, никаких дырок, никаких камней. Может, не здесь, может, дальше? Сердце ухнуло, я побрела дальше, сначала в одну сторону, затем в другую, стараясь не вызывать интереса своими метаниями, если вдруг за мной наблюдали.

Подкопа не было, ни единого следа. От отчаяния хотелось взвыть, неужели и вправду мне показалось все? И не было никакой собаки мертвой, все это — только плод фантазии воспалённого мозга?.. Я покачнулась, цепляясь подолом платья за кусты роз. Рванула вперёд, ткань треснула, и по легкому шифону расползалась дыра. Я смотрела на нее с тупым равнодушием, только левый глаз мелко-мелко подергивался в нервном тике.

А что если Динар прав?

И я зря отказываюсь от помощи врача и не пью таблетки?..

Где-то залаяла звонко собака, должно быть… Шанель. Нужно поймать и посмотреть на нее ещё раз, все это время Йорк избегала моего общества.

Я шла по плитке, огибая дом, чтобы зайти с заднего входа, когда услышала голос дочки. Теплый ветер раздувал парусом тюль в ее комнате, а у меня мурашки побежали, когда Ясмин заговорила:

— Ты хорошая собака. Ты не наша Шанель, но я буду дружить с тобой.

Коснулась одной рукой стены, пытаясь найти баланс и не упасть.

Значит, все это правда.