Непобедимая и легендарная

Часть вновь прибывших всадников состояла из казаков с такими же красными звездочками на фуражках, как и у тех, которые приехали на поезде. Другие же выглядели непонятно. Вроде одеты не по-военному, но все при оружии. Молодые хлопцы щеголяли ладными черными офицерскими бекешами и мохнатыми бараньими папахами. Впереди этого отряда рысила группа всадников, по поведению которых легко можно было бы понять – едет начальство.

Перекинувшись парой слов с выставленным у въезда в город казачьим разъездом, конная группа направилась в сторону Воронцовской улицы, где на центральной площади, у здания городской управы, прямо под окнами кабинета градоначальника господина Панкеева раскинули свои лотки уличные торговки и шумел жиденький митинг.

Цокали подкованные копыта лошадей, позвякивала конская сбруя и амуниция на кавалеристах, лязгали окованные железом колеса тачанок. Всадники с высоты своих коней поглядывали на жавшихся к стенам домов прохожих, подмигивая местным красавицам, которые нет-нет да и бросали кокетливые взгляды на лихих кавалеристов. Кем были эти пришельцы и каким ветром их занесло в Мелитополь – никто из жителей города не знал. А оттого всем было боязно – какое-никакое начальство у них уже было, и от новой власти – а то, что эти люди приехали, чтобы установить свою, как здесь говорили – «владу», уже никто не сомневался.

На углу улиц Мариинской и Воронцовской майор Османов жестом остановил свой маленький отряд и, приподнявшись на стременах, прислушался. Впереди раздавались резкие, каркающие фразы и смутный гул множества голосов – похоже, что слушавшие оратора то ли соглашались с ним, то ли – наоборот, высказывали свое неодобрение.

По информации, полученной от казачьего разъезда, майор Османов понял, что на площади у городской управы митинговали местные большевики и сторонники «Незалежной Украины», которые после разгрома Красной гвардией Центральной Рады и советизации Одессы разбрелись по небольшим городкам, где пытались вызвать к себе сочувствие, изображая страдальцев за народ, обиженных «клятыми большевиками». Впрочем, все попытки реанимировать дохлый выкидыш «украинской государственности» были тщетными. Селяне, хотя и думали медленно, но все выгоды и убытки от посулов агитаторов за «незалэжность» просчитывали на удивление быстро и бороться за что-то эфемерное, не обещающее им ничего материального, не спешили.

– Нестор Иванович, – майор Османов взял за рукав Махно, – давай спешимся и тихонечко подойдем к этому говоруну, послушаем, о чем он там витийствует.

– Хорошо, товарищ Османов, – кивнул Махно, – я только шепну своим хлопцам, чтоб они были начеку, и если что, выручили бы нас.