Непобедимая и легендарная

Кстати, господа, кто попробует объяснить нашему гостю все происходящее?

– Как мне кажется, – произнес генерал Деникин, – лучше всего это получится у Михаила Александровича, как старшему по званию, более осведомленному.

– Действительно, – кивнул Марков и посмотрел на брата экс-императора, – его высочество, как принято говорить у наших новых знакомых, наиболее «продвинут» во всех их чудесах. Только я, Михаил Александрович, запамятовал – когда полковник Бережной впервые пожаловал к вам в Гатчину?

– Двадцать девятого сентября, по старому стилю, – сухо сказал Михаил Романов, – я сподобился быть вторым после господина Сталина из числа тех, кто удостоился такой чести. Вас, господин полковник, тогда не было в Петрограде… Вы даже не можете себе представить – что творилось тогда в городе. Ужас, помноженный на кошмар…

Михаил Романов задумался, а потом сказал:

– Но давайте я расскажу все по порядку, чтобы Михаилу Гордеевичу стало все понятно. Все обстояло следующим образом…

На конец сентября германским Генеральным штабом была запланирована операция по захвату Моонзундских островов с целью обхода нашей оборонительной позиции у Риги и прорыва германского флота в Финский залив. Для этой цели было выделено два отряда линкоров, дивизия новейших легких крейсеров и десантный корпус численностью двадцать шесть тысяч штыков. В самый канун операции каким-то необъяснимым для современной науки способом в Балтийском море, ровно посредине между Моонзундом и Стокгольмом, появилась эскадра русского флота. И прибыла она из будущего – их далекого 2012 года. Результат сего переноса известен всем – у острова Эзель Германия потерпела одно из самых тяжелых поражений в этой войне…

Михаил Романов внимательно посмотрел на полковника Дроздовского и сказал:

– Михаил Гордеевич, я мог бы подробно рассказать вам о том, как день за днем с помощью эскадры пришельцев менялась вся наша история. Но на это понадобится слишком много времени. Могу сказать лишь одно…

Михаил замолчал, а потом продолжил:

– Я редко когда встречал более яростных патриотов России, чем полковник Бережной, адмирал Ларионов и их подчиненные. При всем при том все они являются такими же яростными приверженцами господина Сталина. Фактически они стали чем-то вроде его преторианской гвардии. Это они превратили винные погромы в Питере в ночь длинных ножей, под корень вырезав противостоящую Сталину группировку Троцкого-Свердлова. Одна ночь, господа, – и Россия снова единая и неделимая.

– Спасибо, ваше императорское высочество, вы меня обнадежили, – устало сказал Дроздовский. – Только хотелось бы только знать – что теперь будет дальше?

– Михаил Гордеевич, – ответил бывший великий князь, – запомните, здесь нет никакого высочества.