(Не)пара

А мама Артема… Не знаю. Мне очень странно.

Короче, Тёма вроде и через гордость переступить не может, чтобы в команду просить вернуться, но и боится, что мама узнает, и тогда от фирмы отца точно не отвертеться.

После такого неожиданно откровенного рассказа я поняла, что моё предложение помощи было действительно нужным ему самому. Он бы не взял себя в руки, продолжал бы бухать и спускать свою жизнь в унитаз, а теперь он мой тренер, прости Господи, у него есть ответственность, точно пропускать ничего не будет.

Тренироваться мы, конечно, ещё вчера начали… Да так, что все мышцы болят.

И после уборки Артем, как и обещал, повез меня домой. И я бы вряд ли доехала сама, надо было бы вызывать такси. Потому что мышцы в шоке, спать хочется, а ещё усталость такая, как будто я три вагона ночью разгрузила, а не… Ну да ладно.

Переписываюсь с Лиской, радуюсь, что они с Колосовым едут на адекватное свидание, и не замечаю, как машина подъезжает к моему подъезду.

— Приехали, Гаврилова, — говорит Артем, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Завтра после пар на тренировку пойдем, так что форму с собой сразу возьми.

Я уже пожалела, что ввязалась в это, спасибо-пожалуйста. Форму… Это же и напрягаться придется, да? И пресс качать?

— Ладно, — выдыхаю и выхожу из машины, стараясь не хлопать дверью, потому что этот же меня с потрохами сожрёт за такую крутую тачку и не поморщится.

Иду домой и радуюсь, что мы так спокойно отреагировали на все произошедшее и мирно разошлись. Потому что секс не всегда означает любовь до гроба, и порой лучше не придавать ему никакого значения, чтобы не рушить дружбу и всё остальное, чего у нас с Савельевым нет. Не рушить…. Не рушить те доли адекватности, которые есть в нашем общении, вот!

Поднимаюсь наверх, открываю дверь, ненавидя пятиэтажки за то, что в них нет лифтов, а ходить до четвертого как-то не очень весело, и сразу натыкаюсь на странный взгляд мамы, которая пришла к двери, пока я копалась ключами в замке.

Оправдываться надо сходу. Быстро, резко, без права на ошибку. Чтобы заболтать её и не дать начать расспрашивать обо всем, иначе сказать мне будет нечего.

— Мам! — начинаю разговор и избавление от сотни слоев одежды одновременно, отвлекая внимание. — Прости, пожалуйста, что не предупредила. Мы как-то загулялись с Лиской, и телефон сел, потом к ней пришли, я уснула, а утром проспали, и на пары бегом. Но я жива, видишь, все хорошо!

Разматываю шарф, отворачиваюсь, чтобы положить его на верхнюю полку, и слышу, как мама хохочет. Она и так всю дорогу стояла, оперевшись на стену, жуя яблоко и подозрительно щурясь, а теперь и вовсе смеётся.

— Дочь, скажи честно, ты лесбиянка и вы с Лиской пара?

— Чего? — выкатываю глаза. Нет, я, конечно, ничего против таких пар не имею, да и Лиску люблю, но всё-таки нет.