(Не)пара

— Пару раз? Да ты меня постоянно отшивала!

— Смотрите, какой он впечатлительный, — кричит Лиска, а когда девушка, которая стала катализатором, называет их психами и уходит, Нежнова подходит ближе к Егору, чуть ли не тыча пальцем ему в грудь. — Да, отшивала. А что, мне надо было на шею к тебе прыгнуть, как всем твоим девицам?

— Да плевать на всех девиц, Неженка, я думать ни о ком, кроме тебя, не могу. А тебе все не так. Цветы не так, машина не так, на руках не так ношу, кино не так.

— В кино ты не звал.

— А потому что ты и в кино не пошла бы со мной!

— А вот взяла и пошла бы! Но ты решил быстро сдаться, — кричит Лиска и вдруг замолкает, когда до нее вдруг доходит смысл сказанного. Попалась.

— Пошла бы? — Колосов улыбается. Как раньше, слишком широко и счастливо. А Алиса молчит. Кусает губы, уже даже не психует, как минуту назад, просто смотрит на Колосова и понятия не имеет, что с этой ситуацией делать. — Неженка, скажи, правда пошла бы?

— Правда, — говорит, задрав нос, — но это уже не имеет никакого значения. Я видела, как эта курица тебе глазами стреляла, так что с ней в кино и иди, понял?

— Это староста наша, Неженка, она нам за пропуски говорила.

— У него сейчас морда треснет, — шепчет Савельев, и я хохочу, потому что абсолютно такого же мнения.

— Все равно, — говорит Алиса и качает головой. — Уже все равно. Ты сдался, я приняла. Спасибо за цветы и за все вообще, я…

— Бля, чувак, да целуй ты ее уже! — кричит Савельев, и я киваю головой, как обезумевшая. Какие тут уже разговоры, когда и так все ясно?

И он целует. А дурочка моя чуть не пищит от счастья, когда он на руки её хватает и кружит, счастливо улыбаясь.

Купидон во мне чуть не сдох от счастья.

Они останавливаются, прижимаются лбами и что-то говорят друг другу, но я отворачиваюсь, потому что это что-то очень личное и волшебное, лезть туда лучше не надо.

На глазах даже слёзы счастья за подругу, не зря я говорила, что они будут идеальной парой, вот правда не зря.

— Вы все женщины такие сентиментальные, да? — хмыкает Савельев.

— Только одинокие, — срывается с губ, и я снова почти бью себя по лбу за излишние откровения перед ним. Нужно контролировать себя.

— Как рука?

— Жить буду. На обезболе, но буду.

— Лиз, — кричит Алиса и я поворачиваюсь к голубкам, снова глупо улыбаясь, — а ты не будешь обижаться, если меня Егор домой отвезёт?

— Буду рада, езжайте. Можете не предохраняться, я крестников хочу!

Нежнова краснеет, Егор улыбается — как будто когда-то перестает это делать, — а я чувствую себя неловко, оставаясь наедине с Савельевым. Что говорить-то? Пока? До встречи? Как-то всё очень тупо.

— Подвезти? А то тебя так профессионально бросили.

Бросили меня и правда профессионально, но это вообще не повод кататься с Савельевым. Его много. Очень много в моей жизни.