(Не)пара

Я не готова бегать в семь утра, да я вообще бегать не готова! Если это не скидки в магазине косметики, туда хоть со скоростью гепарда.

— Утренняя, бодрящая, — он откровенно ржет надо мной, стягивая одеяло. Конечно, сил удержать его у меня не хватает, а под ним… Ничегошеньки. — Да блядь. Гаврилова!

Тёма зависает у кровати в руках с одеялом и смотрит на меня уже голодным взглядом, как будто мы не уснули всего четыре часа назад. Как он вообще умудрился так рано проснуться и быть бодрым, я не знаю, но есть ощущение, что утренняя пробежка грозится сорваться из-за другого утреннего спорта. Савельеву много не надо, чтобы завестись, а у меня ноги до сих пор болят от этой дылды, я не хочу снова. По крайней мере, так скоро.

Хватаю одеяло из рук этого зверя, который готов на меня накинуться, заворачиваюсь, как в мантию, и бегу в ванную, едва успев закрыть дверь перед самым носом Артема.

— Пробежка так пробежка, жди десять минут!

Хохочу и спешу принять душ, старательно игнорируя просьбы Тёмы открыть дверь. Не открою. Его как-то уж очень много в моей жизни стало, нужно уменьшить дозировку. Даже мама уже в курсе, что я ночую у того самого вампира (как будто она хоть раз верила в версию с Лиской, ну-ну). Просто она думает, что мы встречаемся, а я не отрицаю, потому что травмировать психику мамы тем, что её дочь просто трахается с парнем без каких-либо отношений, я не хочу. Слишком её люблю.

Тёма, очевидно, забывает о пробежке, пока я выхожу из душа все в том же одеяле, потому что все вещи оставила в комнате, а голышом перед ним слишком опасно.

Иду на цыпочках, надеясь, что эта швабра меня не услышит, но все надежды разлетаются прахом, когда сзади меня хватают в кольцо рук и снова тянут на кровать, придавливая тяжёлым телом.

— Ты опять меня испытываешь, Гаврилова, — хрипит на ухо Тёма, а я удивляюсь, откуда в нём столько энергии, блин! На дне рождения Колосова мы все вымотались, потом он полночи мне спать не давал, и утром уже бодрый… Во всех местах. Издевательство. Я старая больная женщина, мне нужно больше отдыхать, а не активничать столько.

— Савельев, ты что, робот? Секс-машина? Сколько можно трахаться, а?

Я, видимо, говорю настолько уставшим и жалобным голосом, что Тёма тут же с меня слезает и укладывается рядом, заглядывая в глаза с беспокойством.

— Тебе надоело?

О боже, он серьезно?

— Мне не надоело, я просто очень устала и дико хочу спать. А ещё у меня там всё болит, если честно, потому что ты…

— Я понял, — перебивает и кивает, тут же успокаиваясь. Понял он. Интересно, что понял? — Давай спать тогда.