Неожиданный наследник-3

Только в отличие от моей сестрёнки и ещё некоторых вельмож, остальные присутствующие особо не восхищались действиями дружины торгашей. Народ насупился и гневно шептался, напоминая улей диких пчёл. На площади же царило ликование. Москвичи приветствовали победу своих дружинников, радуясь тому, что удалось утереть нос дворянам.

Вообще, празднество разбилось на несколько частей. Основная масса людей наблюдала за снежными баталиями. Детвора предпочитала многочисленные горки. Народ постарше участвовал в различных играх. Некоторые дворяне предпочитали коньки, собрав немало любопытных, восхищённых новой барской забавой. Мне с высоты трибуны были видны все события.

Не пора ли сходить в шатёр и немного согреться? Одет я основательно, но ноги немного замёрзли. А ведь Пафнутий предлагал мне обувку под названием валенки, только я не послушал заботливого камергера. Надо бы дать ему приказ принести сей забавный наряд. Заодно Лизу переобую, она тоже начала притоптывать на морозе.

Дружной компанией спускаемся по ледяным ступенькам, на которых расстелили ковры, и направляемся в самый большой шатёр. Рядом идёт сестрёнка, не перестающая щебетать с Эрнестом, обмениваясь впечатлениями. Немец вроде доволен и улыбается в ответ на слова Лизы. Сразу за ними следуют Шувалов с Трубецким, а далее остальные придворные.

Сажусь за длинный стол и принимаю у Анисима чашку чая. Слуги не позволяют никому чужому касаться моей пищи и питья. Есть ещё охрана, которую недавно начал формировать Бабарыкин, но пока она несёт больше караульную службу, заменив гвардию в моих внутренних покоях. По правую руку присаживаются Лиза с Эрнстом, слева вечная парочка вельмож, продолжающих какой-то бесконечный разговор. Оба иногда обращаются ко мне, пытаясь привлечь к беседе. Поэтому мне приходится одним ухом слушать обер-камергера с обер-гофмаршалом, кивая некоторым их словам. Но теплота, от которой тело впало в приятную негу, погрузила меня в размышления.

Я и не знал, что в Лефортовском дворце есть самый настоящий каземат. Меня до сих пор передёргивает, когда приходится посещать подобные места. Но куда деваться? Хоть комнату натопили, но в ней не душно. Сажусь за приготовленный стол, рядом размещается невозмутимый Шешковский, раскладывающий перед собой бумагу с карандашом. Разговор нам предстоит важный, и доверять полученные сведения нельзя даже проверенным секретарям. Между тем скрипнула дверь, и в проёме показался довольный Пафнутий. Ведь получается, что лефортовский каземат стал временной тюрьмой, где он теперь старший.

Оглядев небольшое помещение, единственной достопримечательностью которого являлся стол и несколько фонарей, камергер кивнул. Затем он посторонился и втолкнул в камеру испуганного человека.