Неожиданный наследник 2 (СИ)

Только куда спешить?

Тогда я понял, что Екатерина меня переиграла. Хотя это больше напоминает кошки-мышки. У меня были задумки, как защитить семью и оказать сопротивление вмешательству в нашу жизнь. Хватит Каролины, навязанной почти насильно. Но императрица сразу нанесла удар по самому слабому месту. Вернее, Лиза — сильнейшее звено семейства и является его главой. Антон Ульрих больше занимается воспитанием младших и можно сказать, отошёл от дел. А если императрица захочет оторвать от семьи Петю с Лёшей, то это станет самым настоящим ударом. Нет, я не перестану их любить и проявлять заботу. Просто другая сторона может вести разрушающую деятельность, используя наивность и простоту моих родных. Что неминуемо приведёт к нашему охлаждению. Пока это незаметно, но наши противники сильны в интригах и глупо сомневаться в их способности добиться своего.

— Ваше Высочество, а почему бы вам не издать сказки в других странах Европы, а не только Пруссии? — Анна Хитрово вывела меня из раздумий.

Судя по лёгкой тени на лице Трубецкой, она недовольно подобным вмешательством. Только всё вокруг может быть обыкновенной игрой, как в театре. Где наивный Ваня является зрителем. Хотя при упоминании Пруссии тут же оживились послы.

— Сейчас мой наставник — Бакмейстер, занимается переводом. Думаю, в конце года нам удастся напечатать сказки на немецком и французском языке. А далее они начнут победное шествие по Европе. Тем более, что прусская королева обещала мне всяческую поддержку. Далее, думаю перевести истории на английский, испанский и голландский.

Судя по дружному смеху, мои слова посчитали шуткой. Оно и понятно, здесь принято больше восхищаться французской литературой.

— И кто же их будет читать? Здесь и наши произведения с трудом пробиваются до русской публики. А вы ведёте речь о европейцах, — желчно произнёс Сумароков.

Я сразу обратил внимание, что большая часть собравшихся сторонится невысокого поэта. И дело явно не в некрасивом и изрытом оспами лице Александра Петровича. Судя по откровенно враждебным взглядам, которые бросал на коллегу Херасков, светочи русской литературы недавно изрядно поцапались. Щербатов рассказывал мне, что Сумароков весьма несдержан на язык, любит издеваться над собратьями по цеху, но не приемлет никакой критики в свою сторону. Забавное сочетание, объясняющее отношение публики к литератору.

— Просто надо писать так, чтобы вы были понятны, а ваши произведения вызывали любопытство читателя вне зависимости от его происхождения и страны проживания, — говорю поэту, ответившим усмешкой на мои слова.

Но господин быстро вспомнил, с кем имеет дело и слегка побледнел под моим неприветливым взглядом. У меня сейчас не то настроение, чтобы позволять подобные эскапады.