Ждите неожиданного

И драгоценности украли!..

Хотя это может быть только на руку.

Она с ненавистью посмотрела Саше в спину – если бы можно было сейчас подскочить, толкнуть его как следует, чтобы он перелетел через борт, ударился о тёмную воду! И смотреть сверху, как он будет тонуть, захлёбываться и его станет затягивать под теплоходные винты…

Она выполнит, выполнит задание! И получит обещанный куш!..

А там посмотрим…

В дверь постучали. Таша встрепенулась и посмотрела в ту сторону.

Постучали ещё раз.

– Да? – сказала она, и голос у неё немного дрогнул. Ей стало страшно.

Снова стук.

Она поднялась с дивана и решительно распахнула дверь.

– Я же говорю – открыто, – сказала она этим самым немного дрожащим голосом.

– Так вода шумит, снаружи ничего не слышно. Можно войти?

Она посторонилась.

Степан Петрович вошёл и огляделся.

В «резервной каюте» было неуютно, как в зале заседаний. Впрочем, эта комната и была предназначена для заседаний!.. На диване горой навалены Ташины вещи, стулья все сдвинуты в сторону.

– Ты ещё даже не обжилась, – сказал он зачем-то.

Таша огляделась по сторонам и пожала плечами. Вид у неё был несчастный, и Степан подумал, что не знает, из-за чего она несчастна, а это неправильно, так не должно быть! Ему нужно знать, отчего она счастлива или несчастна – как же иначе.

– Я не знаю, как тут обживаться, – сообщила она. – Тут столько места!..

– Это хорошо или плохо?

Она прошла и села на один из стульев, нелепо стоявших посреди комнаты. За окнами плескалась и шумела вода и кричали чайки, должно быть, со второй палубы им бросали хлеб.

– Таш, мне нужно с тобой поговорить, – начал Степан Петрович. – Вернее, показать. То есть да, поговорить…

– На вещах, которые мы нашли с Натальей Павловной, кровь, да?

Он обошёл овальный стол, развернул один из стульев и сел верхом – напротив неё.

– Я не специалист, – вымолвил он наконец.

– А Владимир Иванович? Он же специалист!

– Он говорит, кровь."

"– Это ужасно, – сказала Таша и закрыла лицо руками. – Бедный Сергей Семёнович! Он, наверное, пытался сопротивляться, да? Его же какое-то время… убивали. Он же не в одну секунду умер.

– Таша, об этом лучше не думать.

– Ну как не думать, если думается?! – Она отняла руки от лица. – Зачем, зачем всё это?! Ведь даже драгоценности ненастоящие!

– Этого никто не знал. И не знает, если ты не раззвонила.

– Степан, я ничего никому не сказала.

– Ладно, не сердись. – Он улыбнулся.

Ему хотелось погладить её по голове. Она сидела напротив, довольно близко, и он всё видел во всех подробностях – ямочки на щеках, персиковые щёки, гладкую розовость кожи за вырезом летнего платья. Почему-то там приклеилась подсолнечная шелуха.

Нельзя было этого делать, ну никак нельзя, но Степан протянул руку и осторожно снял шелуху с гладкой розовости.