(не)отец моего ребенка

Неужели и ужин был предназначен для него? Неужели ошибся и в ней? Стоило оставить ее одну в квартире, как начала водить сюда своих парней?

Меня переполняет злость, вся симпатия к девушке испаряется, особенно после того, как этот с бородой представляется моим соседом. Какой, к черту, сосед? Я здесь живу с того времени, как дом был сдан строительной компанией, и кого-кого, а своих соседей прекрасно знаю, несмотря на то что большую часть времени провожу совершенно в другом месте.

Но, к моему удивлению, мужик достает из кармана связку ключей и заходит в квартиру, которая находится рядом с моей. Недоверчиво перевожу взгляд на Вику: не обманула, что ли?

Глава 36

Игорь

Вика нервничает, не знает, куда деть руки, то прячет их в карманах джинсов, то хватается за сковороду, то за губку для посуды, выдавая тем самым своё состояние. Она все время отводит от меня свой взгляд и мило краснеет каждый раз, когда встречается с моим.

— Уже поздно для первого, но есть запечённая утка, фаршированная рыба, салат и пельмени. Я не знала, чего тебе захочется, поэтому приготовила все, что ты любишь, — выдаёт на одном дыхании она, и я вдруг успокаиваюсь. Ждала меня. Готовилась. Всё-таки я погорячился, когда решил, что Вика тайком завела отношения с тем бородачом. — Собиралась еще яблочный пирог испечь, но не успела, — немного грустно улыбается она, указывая на фрукты, и наконец-то смотрит в мою сторону.

Я хочу сказать, что не голоден, успел поесть в самолете, но потом натыкаюсь на ее широко распахнутые глаза и понимаю, что если сейчас откажусь от ее стряпни — к слову, всегда очень вкусной стряпни, — то она наверняка расстроится. Первое правило мужика — всегда съедать все, что приготовила женщина. Даже если еда пересоленная, невкусная либо сырая. Даже если до этого до отвала набил желудок и не сможешь вместить и ложку супа.

— Давай рыбу, легкий ужин мне не повредит.

Она открывает верхний шкафчик, встает на носочки, пытаясь достать тарелку."

"— Я помогу. — Подхожу к ней вплотную, так что Вика оказывается зажатой между столешницей и моим телом. Поднимаю руку вверх, повторяя ее движение, и наши пальцы соприкасаются. Мы замираем. Я слышу короткий выдох, который вырывается из ее груди, чувствую, как она дрожит всем телом, как напряжена.

Я перехватываю тарелку из ее рук, но не спешу отступать. Вдыхаю носом аромат ее волос, прижимаюсь ещё ближе и с силой сжимаю пальцами край столешницы, потому что такая близость сводит с ума.

Вместо того чтобы неподвижно стоять, я предпочёл бы кое-что намного интереснее, но прекрасно понимаю, что это плохая идея. Вика не готова, а спугнуть ее раньше времени не хочется. Поэтому я призываю всю свою сдержанность, чтобы найти силы сделать шаг назад и отпустить ее.