Неоконченный портрет

Как он мило, обходительно все представил! — кипятилась про себя Эшли, провожая взглядом чету Олстонов.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты сам знаешь, — резко прошептала она и обожгла его злым взглядом. — Ты ни разу в жизни не делал мне коктейль, так к чему эта комедия?

— Как я мог, ведь ты признаешь только херес. И не думай благодарить меня. Может, ради Олстона ты все-таки согласишься сегодня на коктейли?

Обида погасла в его глазах и сменилась какой-то прохладной загадочностью. Он подвел ее к дивану. Вечер оказался гораздо приятнее, чем она ожидала. Лоренс будто бы тотчас забыл о своем язвительном замечании и, когда она попыталась напомнить ему об этом, поспешно перебил ее.

— Потом. Ты, кажется, говорила, что бывала на острове Ангилья?

И вот она уже беседует с Каролиной Фитцпатрик о карибских курортах. Эшли еще в детстве объездила их вместе с Чарли.

Через несколько минут она проследовала за Каролиной и ее мужем в столовую, с интересом разглядывая желтый бархатный пиджак и широкие бедра Каролины в платье с зелено-розовыми разводами. Она насмешливо приподняла бровь и покосилась на Лоренса. Он улыбнулся ей в ответ и подвинул стул, приглашая к столу.

— Как тебе цветовая гамма? В твоем вкусе? — ласково поинтересовался он.

Пока он усаживал ее за овальный стол, она чувствовала, как его приятное дыхание чуть касается ее волос.

— Все тот же старый двойной стандарт, — сладко пропела Эшли, когда ее соседи за столом продолжили разговор о ценных бумагах и золотом стандарте. Подали новое блюдо, и беседа перешла на охоту, неопознанные летающие объекты и магазины для женщин.

Неожиданно Эшли оказалась втянутой в разговор. Марджи спросила ее, где ей посчастливилось приобрести свое очаровательное кимоно.

— В Вест-Энде есть один магазинчик, где они время от времени появляются, — ответила Эшли.

Каролина наклонилась к соседке и сказала:

— Кто-то мне говорил, — может быть, ты, Барбара? — что в одном из токийских аэропортов можно купить вполне приличное кимоно.

Вот так, без всяких усилий с ее стороны, Эшли стала «своей». Она принялась за суп-пюре из кролика со спаржей и призналась себе, что проводит время не так уж плохо. Зато Роберт, казалось, тяготился приемом. За весь вечер он едва ли выговорил два слова. Бедный Робби. Неужели она действительно так о нем думает? Наверное, нет, но теперь… вот еще одно подтверждение, что она исцелилась от любви к нему.

Обед продолжался, и Эшли все более и более отдыхала душой. Не так противны и не так скучны все эти гости, как она боялась. Просто они говорили о том, что ее не волновало. Когда подали земляничный пирог, она уже с удовольствием внимала звукам мелодичных, спокойных голосов.