Неоконченный портрет

Если она действительно его любит, то никаких чувств к Лоренсу О'Мэлли у нее не могло возникнуть, кроме чисто физического влечения — другими словами, похоти.

Господи, неужели она унаследовала характер отца? Уж лучше прохладная, водянистая кровь Ланкастеров, чем безудержная страстность рода Мортимеров.

Бросив кисть, Эшли упала в высокую траву и тихо выругалась. Ну как тут ей работать, когда обуревают такие мысли?! Ведь она обещала себе хоть на время отдохнуть от сердечных неурядиц, взять тайм-аут, чтобы успокоиться и принять здравое решение насчет Роберта, тем более что судьба-то уже все решила, осталось найти в себе мужество покориться ей.

И тут появляется Лоренс О'Мэлли, играющий деревенщину не хуже, чем она богемную девицу, человек, о котором она абсолютно ничего не знает, кроме того что всем своим существом тянется к нему, как подсолнух к солнцу. Но это не имеет ничего общего с любовью.

А между тем, напомнила она себе, предстоит закончить эти три портрета. И снова от неразрешимой проблемы ушла в работу.

5

Спустя четыре дня после подъема на Гору ящерицы Эшли пришла на кухню чуть раньше обычного и застала там ребят. Денни сообщил ей, что сегодня Ромашку привезут домой. Чтобы унять сердцебиение, Эшли постаралась переключиться — и довольно успешно — на домашнюю ветчину, яичницу и овсяное печенье, которые подала к столу Зила. Раз лошадь возвращается, значит, у ее владельца не будет больше повода избегать Эшли.

В тот вечер Эшли к обеду снова надела пеструю шелковую блузку и белую юбку ручной вязки. Собственно, выбор у нее был небогат, так как большинство нарядов осталось в ее квартире в Лондоне: лучше путешествовать налегке. К тому же никогда не знаешь, чего ожидать. К примеру, у одного из самых респектабельных клиентов ей отвели крохотный чуланчик с полкой для рабочих принадлежностей.

Осмотрев себя в зеркале, она откинула рыже-каштановые волосы, надела тяжелые золотые серьги — подарок Чарли, один из редких порывов его отеческой любви — и слегка сбрызнула себя духами с экзотическим ароматом.

По крайней мере, ее походка вновь обрела обычную непринужденность. А еще день назад каждый шаг вызывал мучительную боль.

Мальчики приветствовали ее новостью: дядя уехал в Таллоу обедать с другом.

— Угу, скорей всего с подругой, — иронически уточнил Денни.

Уже гораздо позже Эшли смогла оценить свою стойкость: услышав такое известие, она не перестала улыбаться, проболтала с ребятами до позднего вечера, пока они наконец не насытились, смолотив по огромной порции жареной курятины с бобами, и зевая не отправились спать. И только тогда улыбка сбежала с ее губ, а плечи огорченно опустились. Она вернулась к себе, сомневаясь, выдержат ли глаза еще несколько утомительных часов перед мольбертом.