Неоконченный портрет

Это служило чем-то вроде творческой медитации; она всматривалась в голые холсты до тех пор, пока в ее воображении не начинали проступать неясные очертания будущих картин.

На кухонном столе с обшитой металлом столешницей, принесенном сюда специально для нее, она разместила палитру и пухлые тюбики с масляной краской, расставив так, чтобы все было под рукой.

— Расскажите-ка мне вот об этом, — донесся голос Лоренса. Он так держал проектор, что ей пришлось чуть ли не лечь на него, чтобы посмотреть в окуляр.

Она нервно схватила его за руку и силой потянула проектор на себя — не нырять же головой под самый его подбородок. Какого черта он играет в кошки-мышки?! — с раздражением подумала она. Но попробуй только намекнуть ему об этом — за очередной колкостью дело не станет.

— Ну что там? — отрывисто спросила она, еще не заглянув в проектор.

— Такое странное выражение лица… не знаю, как и сказать. Совсем не похоже на всех остальных. Это было сделано намеренно?

Она прищурилась и посмотрела на слайд.

— О господи, — пробормотала Эшли в ужасе и прислонилась головой к его плечу. Чуть успокоившись, она тихо сказала: — Я не собиралась брать это с собой.

Потрясенная, Эшли отложила проектор и отошла. А она-то надеялась, что позабудет этого несчастного ребенка. Его портрет она закончила незадолго до Рождества. Почувствовав, что Лоренс смотрит на нее, она обернулась. Он ни о чем не спрашивал, но ей почему-то захотелось рассказать ему. Возможно, чтобы прогнать этот кошмар.

— Я думала, никто не заметит. Честно говоря, я даже боялась, не плод ли это моего воображения. — Она взяла свою любимую кисть и стала теребить ее. — У Джонни была лейкемия. В то время ему ненадолго стало лучше. Но, очевидно, ни он, ни я не смогли скрыть предчувствие близкой смерти. — И спустя полгода это глубокое впечатление все так же преследовало Эшли. Тогда она разрывалась между тем, что не справится с этим заказом, и тем, что не может не писать.

Лоренс неторопливо вставил в проектор другой слайд и почти тотчас же попросил объяснений."

"Как искусно, просто мастерски он манипулирует моим настроением, мелькнула у нее мысль.

— А, это Мейбл, маленькая хулиганка в ангельском платьице. Ее мамаша вздумала уберечь ее от взросления и вечно одевала в лакированные туфельки с кружевными носочками, даже когда бедняжка стала носить бикини и заигрывать с каждым встречным. Страдалица Мейбл устраивала матери жуткие скандалы. — Эшли мимолетно улыбнулась, вспомнив тринадцатилетнюю чертовку. Незабываемые четыре недели! — Слава богу, ваших мальчишек не подавляют. Я кое-что поняла, рисуя детей: хотя их кипучей энергией удается управлять, сдерживать лучше не стоит, иначе не миновать грандиозного взрыва.