Неоконченный романс

Место водителя занял парень в спортивном костюме.

Путь их лежал за сто километров от Привольного, в знаменитое Белогорье. Сюда в летнее время съезжалось множество горнолыжников чуть ли не со всей Сибири, а порой даже из Москвы и Санкт-Петербурга. Чудесное это было место! Высокие горные пики, переходящие в доступные для лыжного спуска склоны, покрывал не тающий все лето снег. Цепь озер, которая осталась на месте растаявшего многие тысячи лет назад ледника, драгоценным ожерельем легла в ложе долины, заросшей вековым пихтарником.

Неописуемой красоты горы, волшебная синева озер, великолепие лугов настолько очаровывали побывавших здесь хоть раз людей, что они надолго заболевали этими местами. Их не пугало отсутствие самых элементарных удобств. Наоборот, очереди у примитивных подъемников, жизнь в палаточном городке или тесной избушке, ночные бдения у костра настолько сближали людей, что большинство приезжало сюда много лет подряд, сначала с детьми, а потом уже и с внуками. Лена радовалась любому случаю побывать в Белогорье. Яркие костюмы лыжников, улыбки на черных от горного загара лицах, ультрамарин неба и изумрудная, сверкающая на солнце зелень, множество горных ручьев и речушек, торжествующе пляшущих на перекатах и разбивающихся на миллиарды брызг в крутую радугу над водопадами. Именно в таких местах человек получает особый энергетический заряд, который очищает душу от вредных наслоений цивилизации. Окружающая природа обостряет в человеке чувства любви, милосердия и самоотдачи. Возвращаясь из этих мест домой, Лена чувствовала себя не просто отдохнувшей: каждая клеточка ее тела была словно промыта некоей живительной водой, от которой втрое прибавляется сил, а мир вокруг вновь становится чудесным и привлекательным.

Микроавтобус шел по асфальту почти бесшумно и, только свернув на старую лежневку, изредка вздрагивал на неровностях, отчего успевшие задремать пассажиры открывали глаза и сонно таращились по сторонам. В одно из таких пробуждений Лена, к собственному стыду, поняла, что голова ее покоится на груди у Германа, а он сосредоточенно рассматривает ее лицо.

— Простите. — Лена подняла голову, уселась удобнее, подтянула «конский хвост», в который собрала волосы. — Простите, — повторила она, — не заметила, как задремала…

— Ничего страшного, мои родственники спят вовсю, даже всхрапывают. Намаялись ночью, бедняжки!

Лена покраснела, поняв, какой смысл вложил Герман в свои слова, и тут же вспомнила, почему сама не выспалась. Низ живота пронзила сладостная боль, груди напряглись. Тело опять не подчинялось ей, хотя без чувства досады и стыда о прошедшей ночи она не могла вспоминать.