Необыкновенная помолвка

Та профессионально осмотрела ее и заключила:

— С такими прелестными шелковистыми золотыми волосами и светлой кожей ты можешь носить любой цвет. Пожалуй, кроме белого, если не загоришь.

Теперь, доставая каждое платье и прикладывая его к себе перед зеркалом, Лиз начала раскрываться. В этой одежде она будет выглядеть прекрасно.

Мэгги предусмотрела одежду на все случаи. Тут были платья для сада, брюки и свитера, повседневные платья, летний костюм из тяжелого шелка цвета слоновой кости с коротким жакетом, который подойдет, как сказала Мэгги, для любого случая.

Для вечера были два платья: одно выше колен из романтического муслина в лиловых, бирюзовых и белых тонах с рукавами-фонариками, а второе — длинное серебристо-вишневое.

Лиз сняла кофейные брючки и майку и надела муслиновое платье. Эффектный глубокий квадратный вырез был ей к лицу. Лиз гладко зачесала волосы и повертелась перед зеркалом, в солнечных лучах лиловый и бирюзовый красиво переливались.

— Твое платье, — сказала она себе. — Твое личное платье, и оно тебе идет. Ты Лиз Хартли и больше никто, через две недели ты выйдешь за Бретта Дентона, и когда-нибудь он скажет, что любит тебя. А это, моя девочка, все твое будущее.

Лиз улыбнулась. Затем опять облачилась в брюки и майку, повесила платье в гардероб с остальными вещами и спустилась в сад. Остаток времени она решила провести, помогая Эймсу.

Старый садовник ей обрадовался и попросил прополоть клубничную грядку. Лиз добросовестно принялась за дело, а Эймс отправился в другой конец сада и взялся натягивать веревку со стручками фасоли. Лиз было нетрудно: из сорняков были в основном только крестовник и мокричник, которые выдирались легко. Лиз тихо напевала, не думая ни о чем, наслаждаясь теплом солнечных лучей, запахом земли и растений, тишиной старого сада.

Позади раздалось тихое хныканье, и, обернувшись Лиз увидела Тимми, сынишку Клер. Он стоял, широко раздвинув толстые ножки, его рот искривился от плача, глаза были полны слез.

— Тимми, что случилось? — Лиз опустилась рядом с ним на колени.

Продолжая хныкать, он протянул пухлую ручку. Она была запачкана землей и, похоже, кровью.

— О боже! — Лиз ласково обняла его. — Как это произошло? Пойдем поищем мамочку.

Лиз подняла его на руки. Сейчас ей меньше всего хотелось видеть Клер Джессинг, но выхода не было.

Клер в доме не оказалось. Очевидно, она ушла, оставив Тимми на попечение старого Эймса. Тот был не очень хорошей нянькой, потому что почти ничего не слышал и не видел."

"Оказавшись дома, Тимми заревел по-настоящему. Он плакал не как испуганный ребенок, а рыдал как маленький одинокий человек. Выглядело это душераздирающе: волосенки у Тимми спутались, а перемазанное грязными ручками зареванное личико распухло.