Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Но у главврача тогда был четкий приказ — не давать ничего серьезного. Ему даже раны шить не давали, понимаешь? Максимум — обработать порез.

— Хирургу?

— Да. Представляешь, как Кирилл злился? У них с главврачом каждый день были ссоры, но Семеныч у нас мужик стойкий, выдержал. Ну и Кирилл догадался со временем, что дело не в нем. В общем, он годился только на обработку ран, на диагностику у детей простуды. На такие дела, понимаешь, которые обычно хирургам не доверяют.

Это как взять меня уборщицей на телевидение или в издание. Я буду прозябать там за мытьем полов, хотя могла бы творить — писать статьи или составлять сценарий для выпуска.

— Кирилл терпел. После ссор смирился, требовать что-либо перестал. Нам… жалко его было. Мы не понимали, за что его отец так с ним, он ведь действительно мог работать, научиться, если ничего не умел, но ему и шанса не давали. Там требование было закопать талант на корню.

— И что дальше?

— А дальше… эта девочка. Кирилл остался на дежурстве, хотя он как бы и не должен был, потому что ему такого не доверяли, но все думали, что ничего страшного не случится. Он должен был остаться всего на час, но хирург задержался, у него сел телефон.

— Вы говорили, что в больнице был отец Кирилла.

— Его не было.

— Вы соврали, чтобы его выгородить?

— Да. Потом стали проверять, поняли, что, даже если бы и был, он бы не смог провести операцию.

— Но наркотики…

— Он правда употреблял, — кивает. — Все это знали, но знаешь… употреблять он начал тогда, когда понял, что ничего ему не светит. Лить перекись на раны можно и обдолбанным, разве нет? Отец его… сволочь, — выплевывает, но больше ничего не говорит, а мне бы хотелось послушать все, что она знает. Мне кажется, больше того, что уже рассказала.

— Как вы сюда перевелись?

— Наш главврач расстарался. У него тут брат двоюродный работает, у них анестезиолог уволился, и взяли меня.

Она рассказывает спокойно, без волнения, но я не могу избавиться от мысли, что врет.

Глава 28

Кирилл

— Теперь уже все, да? — спрашивает Дима с расслабленным выдохом.

— Что все? — роняю немного зло.

— Не откинется? — это уже его напарник.

Они рисковали не по-детски. У мужика реально могло случиться что угодно, но он, к удивлению, идет на поправку. Даже цвет лица из мертвецки-бледного превратился в более-менее нормальный. И все равно я злюсь, потому что пойти все могло не так, как надо. А это… это привет, тюрьма, особенно в моем случае. В хрен его знает какой раз Марк бы меня вытаскивать не стал. Или стал? Даже проверять не хочется, и так брату кучу хлопот доставлял раньше.

— Нет, — отвечаю сухо, без нравоучений, хотя, сука, очень хочется поучить.