Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Его крошечное личико морщится, а затем он разражается пронзительным плачем, от которого у меня внутри всё сжимается.

— Тише, маленький, тише, — шепчу я, покачивая его на руках. Мои глаза не отрываются от двери, а мысли продолжают метаться между страхом за мужа и необходимостью успокоить сына.

В коридоре пахнет кровью, потом и сыростью. Когда солдаты ворвались в таверну, неся на руках бессознательного Кристарда, то не дали мне даже прикоснуться к нему — сразу понесли наверх.

А теперь я здесь, в коридоре, с младенцем на руках и ужасом, разъедающим внутренности. Не слишком ли много испытаний выпало нам за последние дни?"

"Кселарон плачет всё громче, его маленькое тельце напрягается, а крошечные кулачки колотят воздух. Обычно он такой спокойный, но сейчас, словно настроившись на мои эмоции, не может успокоиться.

Мне очень не хочется думать, что он так себя ведёт, потому что чувствует что-то плохое. Связанное с его отцом.

— Ну что ты, солнышко моё, — голос срывается. Я прижимаю Кселарона к груди, целую в макушку. — Папа будет в порядке. Должен быть.

Но эти слова кажутся пустыми даже мне самой. Я не видела раны, но видела, какие бледные были лица у солдат, тревогу в их глазах. Они даже не попытались притворяться, что всё в порядке. Значит ли это, что всё действительно плохо?

Из-за двери доносится приглушённый стон, и моё сердце подпрыгивает. Он в сознании? Ему больно? Что они с ним делают?

В груди растекается холодная пустота. Я прислоняюсь к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Кселарон продолжает плакать, и каждый его всхлип впивается в моё сердце острой иглой.

У меня тоже нет сил, чтобы притвориться, будто всё в порядке.

— Что здесь происходит? — резкий, скрипучий голос заставляет меня вздрогнуть.

Майгара. Только её сейчас не хватало.

Свекровь стоит в конце коридора, её сухощавая фигура кажется ещё более угловатой в неровном свете факелов. Она делает несколько шагов в нашу сторону, и я вижу, как её лицо искажается от ярости.

— Почему ребёнок плачет? Что ты с ним сделала? — она бросает эти слова мне в лицо, словно удары хлыста.

Я чувствую, как внутри поднимается волна гнева. После всего, что случилось, она смеет обвинять меня?

— Кристард ранен, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие ради малыша. — Его привезли в таком состоянии. Кселарон чувствует моё беспокойство.

Майгара застывает, и на мгновение в её глазах мелькает что-то похожее на страх. Но это быстро сменяется привычной злобой.

— И ты стоишь здесь, вместо того чтобы заботиться о нём? Мой сын истекает кровью, а ты даже не...

— Меня не пускают! — я не выдерживаю, повышая голос, и Кселарон вздрагивает, заходясь ещё более пронзительным плачем.