Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Они осторожно пробуют усадить меня, поддерживают под локти, когда я пытаюсь пошевелить ногами.

От долгого лежания тело ощущается чужим, как будто я только что переселилась в него.

Мышцы ноют, кровь лениво разгоняется по венам, заставляя кожу покалывать.

Дима почти не говорит. Он молчит, пока медсестра проверяет капельницу, пока врач записывает что-то в планшет.

Но каждый раз, когда я хочу расспросить Диму, он отмахивается:

— Тебе нужно отдыхать, — его пальцы на мгновение сжимают мою ладонь, чуть дольше, чем нужно. — Я так за тебя боялся, Ир.

Он гладит тыльную сторону моей руки. Я бы поверила в его нежность, если бы не это… ощущение.

Как будто он боится, что я вспомню что-то важное.

На четвёртый день я прошу телефон.

Дима молча тянется к тумбочке, на секунду задерживается, будто раздумывая, но всё же протягивает мне аппарат.

Экран загорается мягким голубым светом. Разблокирую. Захожу в сообщения.

Дима: «Солнышко, ты спишь?»

Я: «Нет».

Это было в ночь перед… Перед чем?

Сердце пропускает удар.

Катя: «Прости».

Катя… Это моя подруга…

Тепло радости поднимается внутри, но тут же тухнет, как затухающий фитиль свечи.

Почему она писала мне ночью? И за что извинялась?

131. Изнанка

— Что такое? — тут же интересуется Дима. — Не напрягайся. Лучше поспи, — говорит он, забирая телефон.

Молча отворачиваюсь к окну, за которым видны кроны зелёных деревьев и ярко-голубое небо.

— А что Катя? — спрашиваю.

— Придёт проведать, — отзывается Дима, устраиваясь поудобнее в кресле. Закинув ногу на ногу, он сосредотачивается на телефоне.

— Когда?

— Когда тебе станет лучше. Твой доктор ограничил круг посещений и не пускает даже коллег, которые рвутся навестить тебя. В палату могут заходить только родители и муж.

Мама умерла — вспоминаю я.

А отец…Он всегда слишком занят, чтобы мной интересоваться. Ему достаточно получать хорошие новости о моих успехах на работе. Точнее, на его работе. Мне принадлежит одна из его турфирм.

— Но…

— Что?

— Ты мне не муж, — говорю.

— А разве жених не почти муж, Ир? — на секунду он поднимает зелёные глаза, в которых скользит хищный блеск. — Доктор решил, что мне можно. Я же тебя опекаю. Да… Жаль, свадьбу пришлось отложить. Но как только ты поправишься, мы поженимся и поедем, как ты и хотела, к морю.

Поженимся?.. Я едва не морщусь, но сдерживаюсь. Кажется, Дима говорит это так же буднично, как о завтрашнем ужине.

Я снова смотрю в небо. Оно такое голубое, как вода.

Вода? Почему-то она имела для меня особенное значение…

Сажусь на кровати. Резко, и от этого мне больно.

— Что такое? — тут же реагирует Дима.

— Я хочу завтра попробовать ходить.

— Но…

— Без «но», — отрезаю я. Мне нужна опора. Любая. Костыли подойдут.

Дима кивает.

— Ты изменилась… — он проводит рукой по лицу, будто стирая усталость.