Ненавижу тебя, сводный брат!

Почему эти двое внезапно так отдалились? Ведь любят же друг друга! Арс… никогда ни на кого он не смотрел так, как на Ульяну. Да, я конечно романтичная натура, о чем меня всегда муж поддевал, но не в этом дело. Я твердо убеждена, что тут вмешался кто-то еще.

Если бы не Женя, я бы, наверное, пропала. Окружила меня заботой, постоянно звонит, приезжает. Не лезет в душу, но если появляется возможность, иногда пытается выспросить, что произошло у нас с Арсланом. Хотела бы я сама знать. Есть ли моя вина, или он изначально так решил закончить наши отношения? Увы, похоже истины мне не узнать.

— Он ужасная сволочь, но в одном я уверена. Ему не легче сейчас, он с ума сходит, — произносит Женя.

— С чего ты решила? — спрашиваю как можно равнодушнее.

— С его графика боев! — восклицает нервно. — Он себя убивает. Завтра у него бой… Как же мне это не нравится, — прорывает Тоитову. — Ему нельзя в нем участвовать. Там слишком… слишком безбашенный и опытный соперник. Разные весовые категории и степень подготовки. Все говорят, что это будет убийство.

— Тогда зачем он согласился? — спрашиваю нервно.

— Откуда я знаю? — видно, что Женя ничуть не преувеличивает, ее потряхивает. — С ним разве можно говорить здраво? Никого не слушает, даже Берслана. Он тоже сильно переживает, хоть и виду не подает, но я-то вижу. Ох, Ульян, если бы понять, что же случилось. Может он решил, что ты ему изменила? Ладно, прости, прости! Я зря все это…

Не получается справиться с эмоциями, выскакиваю из кабинета. Женя приехала ко мне на бранч, мы еще три дня назад договорились. И вот что вышло. Меня трясет. Арслан разбил мне сердце, но все равно ужасно переживаю о нем. Зачем так много дерется? Это же хобби, выплеснуть адреналин изредка. А сейчас, получается, все забросил и только этим занимается.

Привожу себя в порядок, умываюсь, возвращаюсь в кабинет и убеждаю Женю, что я в порядке. Делаю вид что поглощена работой, что в принципе так и есть. Вот только из головы наш разговор не выходит. Женя лгать не станет, да и преувеличивать не в ее привычках, это скорее прерогатива Лики. Вот кому можно позвонить, чтобы узнать другую версию событий, что я и делаю, когда добираюсь домой.

— Я не знаю, что тебе сказать, Ульяна, — как ни странно эмоций в голосе Лики немного. — Очень переживаю о нем, пыталась поговорить, но бесполезно. Так что, завтра вечером поеду смотреть на это… убийство.

— Можно мне с тобой?

— Ты уверена, что это хорошая идея, Ульян? Я даже не знаю… что если так будет еще хуже? Ты не обижайся, я ни в чем тебя не обвиняю, но именно после вашего разрыва он стал таким…

Отлично, значит за моей спиной все обсуждают что я во всем виновата?

Меня охватывает ярость.