Ненавижу тебя, сводный брат!

Явно хочет остановить ее, но Кира сейчас похожа на несущийся в пропасть поезд, у которого отказали тормоза. Она буквально испепеляет меня ядовитыми взглядами.

— Ты считаешь, что если унизишь меня, это отменит ваше расставание? — замечаю холодно. Мне непросто взять себя в руки, но, если промолчу — перестану себя уважать. — Глупо так полагать.

— Да что ты? Правда? Зато тебя он даже бросить не может, потому что вы не вместе! — Кира, кажется, впадает в ярость. Меня колотит от унизительного положения.

— Хватит, Кир, — останавливает подружку Ника, когда та бросается ко мне. — Угомонись.

Она уводит Киру, та сопротивляется, подружки спорят. Я заставляю себя допить кофе и слышу отголоски их ругани. Ника возвращается. Догоняет меня уже возле входной двери. Я решила, что достаточно выдержала паузу, и теперь лучше подожду такси на улице. Не потому что боюсь продолжения разговора с Кирой, а потому что задыхаюсь в этом чужом дорогущем доме. Мне необходим свежий воздух.

— Ульяна, извини пожалуйста за эту сцену. Кира перебрала, как всегда. Не принимай ее слова близко к сердцу, — пытается сгладить ситуацию Ника.

— Ничего страшного. Как я уже сказала лично Кире, мне действительно не важны ее слова, — отворачиваюсь, выхожу на улицу.

— Ульяна! — окликает меня Ника. — Они правда расстались. Кира никак не может это принять.

— Мне действительно это не интересно, — говорю как можно равнодушнее.

Но внутри, как бы я не старалась дистанцироваться, разливается боль.

Как бы то ни было, эту ситуацию создал Арслан. Не смог поставить точку твердо и доходчиво? Зная его — скорее не захотел. Он прекрасно умеет быть более чем доходчивым. Вместо этого он продолжает везде появляться с Кирой.

Я скоро от всего этого с ума сойду! Наши отношения напоминают бег по кругу! Невыносимо! Не могу ему сопротивляться, но и верить не могу!

Мне становится легче только когда оказываюсь в объятиях Софьи, встретившей меня на вокзале.

— Милая моя. Ты такой измученной выглядишь! — крепко обнимает меня верная подруга, и я понимаю, что только сейчас начинаю оттаивать, что все это время была почти неживой.

Мы пьем чай с малиновым вареньем на тесной кухоньке Софьи, она, как обычно, аккуратно, но настойчиво вытягивает из меня причины, которые заставили вот так резко и незапланированно явиться в родной город.

— К бабушке поедешь?

Пока я не готова к проницательному и въедливому анализу Тамары Сергеевны, как и к ее нотациям и традиционному «я тебя предупреждала».

— Ты не против если у тебя остановлюсь? — спрашиваю Софью.

— С ума сошла? Нет конечно, я страшно рада! Только очень за тебя беспокоюсь, серьезно! Ты выглядишь страшно подавленной. Круги под глазами, даже улыбка у тебя теперь другая, словно вот-вот заплачешь.