Ненавижу. Скучаю. Люблю

В пятницу объявили, что в честь золотой осени студсовет решил организовать дискотеку. Рощин как раз состоял там, собственно, так я и узнала. Вообще из-за супер опеки мамы, мне не удавалась бывать в местах с громкой музыкой, но раз уж мы который день играем в молчанку, можно решать самой. Поэтому я пришла в комнату студсовета к Диме, и выдвинула свою кандидатуру в качестве помощи. Ребята не отказали, наоборот обрадовались, им как раз не хватало несколько человек для украшения зала.

Вечером после всех пар, пришлось задержаться. Однако я ничуть не переживала, с удовольствием развешивала мишуру, слушала разговоры студентов, подборки треков для танцпола и обсуждение сценария вечера. Сама не принимала в диалогах участие, но быть частью чего-то подобное возбуждает, поднимает настроение.

Под конец нашей деятельности, президент студсовета Аня, брюнетка среднего роста с обаятельной улыбкой, подошла ко мне и попросила развесить вдоль двух подоконников гирлянду. Правда, вместо лестницы, выдали стул. Я не стала отказываться, наоборот, воодушевленно принялась за работу. Но с моим ростом достать до крючков оказалось не просто. Сперва я корячилась, вставала на носочки, и так пробовала, и эдак, но достать не могла. Потом оглянулась, думала, попрошу помощи, однако в зале неожиданно пропали люди. Когда только успели, непонятно.

Вздохнув, снова принялась за дело. Не привыкла уходить с поста, не завершив задание. И как-то больно увлеклась я работой, что в какой-то момент подвернула ногу и начала терять равновесие.

— Ой, — взвизгнула, осознавая — падаю. В позе летающей ласточки с раскинутыми конечностями в разные стороны, я бы улетела камнем вниз, если бы чьи-то мужские руки не подловили вовремя. Меня взяли в охапку, да так крепко и заботливо, что я смутилась. Однако знакомый запах парфюма, и поворот головы в нужном направлении вернули в реальность.

— Дыши, Снегирева, — произнес Леваков, прижимая меня к своей широкой груди. Он стоял возле стула, а я пыталась прийти в себя. Этот взгляд — глаза в глаза, в нем читалось нечто незнакомое, но в то же время, теплое, словное осенний ветерок. Сердце у меня забилось быстрей, в животе все перевернулось, кажется, я утратила способность дышать.

Однако в мыслях вспыхнули оскорбления Антона, его трусость. Неплохая отрезвляющая таблетка, когда практически растаял.

— Может, уже поставишь меня на землю? — достаточно спокойно спросила я, отводя от него взгляд. Леваков же продолжал смотреть, крепко сжимая горячими пальцами мои ноги и руки. Казалось, он не планировал меня отпускать, но и я не планировала задерживаться в его объятиях. Поэтому дернулась, намекая, что не буду ждать. И только тогда Антон, наконец, опустил меня на стул.