Ненавижу. Скучаю. Люблю

Зато народ моментально его заметил, начали переглядываться, улыбаться. Вон Шестаков сидит, болтает с какой-то девчонкой, а вот и Снегирева, улыбнулась ему. Антон показал пальцем возле рта, мол, молчите, ребят, сам же проскользнул к доске и быстренько развернул плакат.

Женщина вещала об экономических теориях, не подозревая, что за ее спиной разворачивается целое шоу. Леваков вздохнул, он почему-то жутко нервничал, когда поднимал плакат лицевой стороной вверх.

— Вау, — послышались голоса.

— Да ладно? — пронеслось волной. А вот гад Витя присвистнул и закрыл ладонью губы, правда, потом сжал кулак, выставляя большой палец вверх.

— Что тут происходит? — спросила женщина, наконец, оглянувшись. Однако Антон не смотрел на нее, его взгляд приковала Юлька, которая закрыла лицо ладонями, стараясь скрыться от всеобщего внимания, ведь толпа глаз так и разглядывала ее. Снегирева качала голову, но она улыбалась, это читалось во взгляде и каждом движении девчонки.

— Я тебя люблю, Снегирева! Ты будешь моей девушкой, — прочитала вслух учительница экономической теории. Ее губ тоже коснулась улыбка, она повернулась, обращая свой взор в сторону студентов. — Ну что Снегирева, вы бы соглашались. Не каждый день парни мне так пары срывают, — мягко произнесла женщина.

— Соглашайся, Снегирева, — крикнул Шестаков. — Эй, народ, давайте поддержим, парня. На счет три? Повторяем! За мной! — заявил Витя. — Раз, два, три! Соглашайся, Снегирева! — и ребята как по команде завыли, повторяя реплику за Шестаковым, кто-то начал хлопать в ладоши, кто-то снимать на камеру, присвистывая.

Антон, правда, не особо слушал эти крики и радость дружного коллектива. Он просто смотрел на свою Юлю, на то, как она смущенно поднялась из-за стола, как тряслись ее руки, собирая вещи в рюкзак, и как она не переставала улыбаться. Леваков и сам не понимал, почему раньше не замечал такую удивительную девушку, но сейчас это уже неважно.

Снегирева спустилась вниз, виновато глянув на учительницу, та лишь качнула головой. Антон опустил плакат, поставив ватман на пол. Юлька подошла к нему, робко и невинно посмотрела, прикусив нижнюю губу, не переставая улыбаться.

— Можно было и лично спросить, — сказала она, часто дыша.

— Согласна, конечно!

— Горька! — крикнул Шестаков. Народ завыл, кто-то даже застучал по парте.

— Витя, — громко произнесла Снегирева, краснея.

— Ну, я ж вас люблю, дети мои, — развел он руками, играя бровями, словно озорной ребенок.

— Я похищаю тебя, — шепнул Антон. Поймал ладонь Снегиревой, сплетая их пальцы, и потянул за собой к выходу. Он планировал найти укромное местечко, а уж потом… хотя, сколько еще будет таких потом, да и укромных местечек. Но сейчас особенно хотелось.